Читаем Вирикониум полностью

— Я надеюсь увидеть тебя, когда войду внутрь. Предатель шагнул внутрь, обнажив меч. Усмехнулся.

— На случай, если ты задумал… Ладно. Уверен, вы ничего не выкинете, — он чуть повысил голос. — Сначала проведите королеву.

Вскоре все собрались внутри. Северяне были угрюмы и притихли; все, как один, смотрели в пол и словно не слышали приказов. Тринор велел карлику идти первым.

— Любые… защитные устройства… Ты должен их обезвредить. И еще, дружище. Помни, где нож, и кто его держит.

Коридор протянулся на две мили вглубь земли. Спуск был недолгим и вскоре закончился. Стены изменились: глыбы кристаллов сменились квадратными «окнами» в ярд длиной, разделенными четырехфутовыми простенками. Что скрывалось за этими окнами, разглядеть не удавалось. Их наполнял молочный свет, и в нем застыли то ли сгустки, то ли тени — смутные, но угрожающие и явно живые.

Проход был прямым, как стрела. Шаги будили в нем эхо.

Ни ответвлений, ни перекрестков.

Никто не произносил ни слова.

И наконец…

В центре огромной круглой залы двигались столбы света и сгустки тени, похожие на толстые жгуты, свиваясь непостижимым образом, подобно призрачными танцорам в конце Времени. Крыша и стены из цельного зеленого алмаза образовывали идеальную полусферу. За изящными арками начинались коридоры. Их было двенадцать — включая тот, откуда только что вышли Кромис, Тринор и все остальные.

И больше ничего примечательного.

Колонны и жгуты мерцали, свивались, тень перетекала в свет, а свет в тень. В их хитросплетении внезапно вспыхивали огненные сгустки, похожие на солнечные зайчики, некоторое время плавали, а потом исчезали. Одинокий музыкальный аккорд заполнил помещение эхом, точно храм.

И ничего похожего на машину.

— Давай начинай, — бросил Тринор, обращаясь к карлику, и тревожно огляделся. Алмазные стены вобрали его голос и отбросили обратно. Движение в центре зала стало более оживленным, словно звук встревожил призрачных танцоров.

— Оно о нас знает. Я хочу убраться отсюда как можно скорее. Хорошо?

Казалось, карлик не слышит. Его уродливое лицо смягчилось, глаза сияли пониманием. Он был восхищен. Внезапно коротышка захихикал и, медленно развернувшись на пятках, шагнул навстречу Тринору.

— Мой господин, — насмешливо произнес он. — Вы просите слишком многого. Понадобится лет сто, чтобы это понять…

Он пожал плечами.

— Ах да. Вы держите нож, я помню… — он печально покачал головой. — Я могу это сделать за неделю — ну, может, немного больше. Все дело в подборе верной… комбинации. Неделя, не больше.

В течение последующих нескольких дней тегиус-Кромис не видел ни карлика, ни королевы. Их держали в центральном помещении подземного сооружения под неусыпным наблюдением вооруженных энергоклинками северян, которые были от этого далеко не в восторге. Что касается самого Кромиса, то их с Грифом заперли в грузовом отсеке на борту воздушной лодки, где они умирали от скуки в компании мертвых ленивцев.

Каждый день один из охранников приносил им пищу.

Внутренняя гибкость помогала Кромису переживать заточение. Он сочинял стихи, глядя в иллюминатор на неизменную пустошь. Именно это в конце концов его и подвело: он не заметил, как меняется настроение Биркина Грифа.

Для здоровяка-метвена заключение было невыносимым. Он брюзжал и постоянно высокомерным тоном задавал вопросы, на которые не ждал ответа.

«Скажи мне: как думаешь, сколько мы протянем после того, как там у них все накроется?»

Или:

«Карлик только о своих машинах думает. Мы что, сгнить тут должны?»

Он завел привычку дважды в день точить свой палаш. После этого, мрачный и злой, лежал на груде окровавленных шкур, мурлыкал под нос какую-нибудь вызывающе непристойную песенку и барабанил пальцами. Это не предвещало ничего хорошего.

Каждый день северянин приносил им пищу.

На шестой день после того, как был обнаружен центральный зал, Биркин Гриф стоял возле трюмового шлюза и, как обычно, точил меч.

Дверь открылась, тюремщик вошел.

В правой руке северянин держал энергоклинок, но это его не спасло.

Гриф стоял над скрюченным трупом и удовлетворенно разглядывал глубокую рану в животе охранника. Потом вытер палаш о полу плаща и убрал его в ножны. И вырвал мерцающий клинок из мертвой руки. Глаза великана горели пугающим светом.

— Ну, вот и славно, — буркнул он.

Внезапно Кромис увидел себя как бы со стороны — отупевшего и притихшего от ужаса.

— Гриф, — прошептал он. — Ты спятил.

Биркин Гриф спокойно посмотрел на него.

— Так мы стали трусами?

Он развернулся и выбежал из трюма, быстро и бесшумно.

Кромис склонился над убитым, чья гибель означала смерть королевы. Издали донеслись вопли недоумения и боли: охваченный боевым безумием Гриф схватился с северянами на носу летающей лодки.

С безымянным мечом в руке Кромис шел по кровавому следу. На командном мостике — трое мертвецов. Они распластались в забавных позах, на лицах застыло удивление, кровь забрызгала стены. Вонь стояла жуткая, и люк был открыт, словно зевал. Ветер с пустоши задувал внутрь пыль, припорашивая глаза убитых.