Читаем Вирикониум полностью

— Ясно, что идти нам через лес. Трудно сказать, удавалось ли кому-нибудь оттуда выбраться. Но стоя на месте, мы ничего не добьемся. Гриф, нам с тобой надо подумать о том, как проехать под деревьями.

Полдня они блуждали в зеленом храме.

Подлеска не было — только толстые стволы и извилистые сучья. Лошади спотыкались о переплетения корней. Ехать приходилось медленно. Густые ветви нависали прямо над головой — и ни звука, ни движения. Лишь капли влаги просачивались сквозь бесчисленные перекрестья серых сучьев и бесшумно падали на землю. Сосны сменились дубом и ясенем, заросли стали гуще. Тропинки не было — кроме той, которую прокладывал их разум, ведущей непонятно куда.

Полдень…

На поляне среди зарослей гигантского бледного болиголова и чахлой крапивы, Гробец оставил своих спутников.

— Придется делать за вас всю работу, — проворчал он. — Свинство. Ладно, отдыхайте.

И он зашагал прочь, прорубая огромным топором прямую просеку и снося молодые деревца под корень — просто со злости.

На деревьях, обступивших поляну, рос косматый мох, и они напоминали бородачей, обративших лица к югу. Из трещин в коре вылезали грибы, похожие на огромные тарелки, покрытые слизью, размокшие, прогнившие настолько, что разваливались, стоило к ним прикоснуться. Свет казался серым, под цвет лишайника, и действовал угнетающе.

— Мы слишком сильно взяли на запад, — проговорил Биркин Гриф, неловко оглядываясь по сторонам. — Уклон начинается…

Он помолчал и добавил, словно оправдываясь:

— Птичник выражался более чем туманно.

— Я тоже мог ошибаться, — возразил Кромис.

Метвет Ниан вздрогнула.

— Ненавижу это место.

Больше не было сказано ничего. Голоса звучали тяжело и мертво, слова падали, словно комья земли в могилу, и напоминали глухой стук копыт по бесконечно толстой лесной подстилке.

Когда сгустились сумерки, карлик вернулся, все еще угрюмый, но не настолько, как утром.

— Позвольте представиться, — объявил он, кланяясь королеве, — Гробец, странствующий карлик нелегкого поведения. Механик и первопроходец… — он бросил испепеляющий взгляд на Кромиса и Грифа, которые тут же заинтересовались зарослями паслена, и добавил: — К вашим услугам, моя госпожа.

И прыснул со смеху.

Потом он повел спутников по едва заметной тропке, затененной высокими зарослями терновника. Дневной свет тускнел. Когда солнце без единого звука умерло где-то за деревьями и облаками, они прибыли на широкую пустошь, протянувшуюся с севера на юг. Темнота быстро сгущалась.

Здесь все заросло кипреем и чертополохом, но трава не могла скрыть огромные, неровно лежащие каменные плиты двадцать на двадцать ярдов, которые наполовину ушли в лесную подстилку. Казалось, когда-то здесь проходила скоростная дорога, по которой ездили великаны. Влажному мху оказалось не под силу затянуть своим покрывалом высокие мегалиты. Слова мертвого языка глубоко врезались в их поверхность и до сих пор пытались поведать, как проехать к городу в лесу. Пятидесятый Сабдж… Чудесная башня Целлара не сохранила воспоминаний о тех днях, когда здесь находилась столица Юга.

Путники разбили лагерь на дороге, под защитой вставшей дыбом плиты. Их костер, зовущий, возможно, не только через пространство, но и через Время, привлек ленивцев.

— Там что-то есть, — заметил Биркин Гриф. Он поднялся, встал спиной к мерцающему пламени и стал вглядываться в жуткое молчание леса. Потом вытащил палаш.

Огонь… И никакого движения.

— Там, — прошипел Гриф и бросился в тень, крутя длинным клинком над головой.

— Стойте! — крикнула Метвет Ниан. — Не трогайте их, сударь!

Медленно волоча лапы, они вышли на свет. Их было трое. Гриф преградил им путь, на его клинке плясали сполохи. Метвен дышал тяжело, но почти неслышно.

Они моргнули. Они поднялись на толстые, кургузые задние лапы, подняли передние, вооруженные втягивающимися когтями, крепкими, как сталь. Рыжие отсветы ржавыми пятнами ползали по их белоснежным шкурам. Они безмолвно смотрели на Грифа с высоты своего пятнадцатифутового роста, ничего не выражающие шоколадные глаза казались близорукими. Тупые, косматые головы качались из стороны в сторону. Гриф отступил.

Тонкая и стремительная, как клинок, Метвет Ниан, королева и императрица, встала между ним и мегатериями. Ее волосы спорили цветом с пламенем.

— Привет, старые друзья, — прошептала она. — Ваш родственник из дворца шлет вам привет.

Они не поняли. Но с мудрым видом кивнули и посмотрели ей в глаза. Один за другим, они опускались на четвереньки и подходили к огню, чтобы разглядеть его получше.

— Это Королевские звери, мой лорд, — произнесла Метвет Ниан, поворачиваясь к Биркину Грифу. — Возможно, когда-то они были не просто зверьми. Они не причинят нам никакого вреда.

Через два дня беглецы прибыли в Пятидесятый Сабдж. Скромный, непритязательный город — десять квадратных миль полуразрушенных башен, врастающих в мягкую землю.