Читаем Вино грез полностью

Бад лег на спину. Журнал выскользнул из руки, упав на пол с сухим стуком, как существо с омертвевшими крыльями. В мире — сплошное безумие. Безумие похоронным звоном колотилось в его мозгу, словно огромный треснувший колокол, раскачиваемый неведомыми ветрами в заброшенной колокольне. Бад сжал кулаки, зажмурился и вдруг ощутил, что его душа — это затухающая коллапсирующая точка уверенности в ставшем чужим теле, в теле, состоящем из переплетенных нервов, мышечных волокон и изрезанного извилинами мозга. Он понял, что любая идея, касающаяся плана или порядка в этом мире, — чистая иллюзия, что человек — это крошечное существо, связанное по рукам и ногам беспощадными инстинктами, которое может только глядеть на звезды, но никогда не достигнет их. Где — то на грани сознания ему казалось, что он стоит на краю изломанного утеса и вот — вот сорвется в темную пропасть. Так легко упасть, свалиться с воплем вниз, с таким осязаемым и вселенским воплем, кажущимся гладкой серебряной колонной, хитроумно вставленной в горло. Он падал бы с закотившимися от ужаса зрачками, с затяжной мучительной судорогой, которая…

На кровать кто — то сел. Бад открыл глаза. На краю постели сидела маленькая блондинка — сиделка из гостиной. Жесткий накрахмаленный халатик на ней, казалось, дерзко жил собственной жизнью, нежное тело внутри него как будто отдергивалось от него при каждом соприкосновении с жестким материалом. Под полупрозрачной кожей на висках ажурным рисунком пульсировали вены. А глаза девушки казались иссиня фиолетовыми стеклянными бусинами с витрины мишуры для театральных костюмов.

— Так плохо, Бад Лэйн? — поинтересовалась она. Бад нахмурился. Сиделкам не полагалось сидеть на постелях пациентов. Медсестрам не положено разговаривать с такой фамильярностью. Может быть, в психиатрических заведениях медсестрам оказывают снисхождение при нарушении жестких правил, неукоснительно соблюдаемых медперсоналом при лечении обычных травм.

— Может мне станцевать балетный танец, чтобы показать, какой я веселый? — огрызнулся Бад.

— Он мне рассказывал о вас. Я подумала, что надо бы взглянуть, пока он не вытащил вас отсюда. Конечно, он может этого не одобрить.

— О ком вы говорите, сестра? И что он вам рассказывал, кто бы он ни был?

— Сестра — слишком официально. Меня зовут Лиза.

— Очень странное имя. Да и сами вы странная девушка. Я не вполне вас понимаю.

— Я и не рассчитывала, что вы будете все понимать Бад Лэйн. В действительности же я говорила о Роле, моем брате, если вам это имя что — то говорит. О Роле Кинсоне.

Лэйн сел, его лицо пылало от гнева.

— Сестра, я еще не зашел так далеко, чтобы участвовать в любом заумном эксперименте. Возвращайтесь к Шэрэн и скажите ей, что это не работает. Я еще не выжил из ума.

Сиделка склонила золотую головку на плечо и улыбнулась.

— А мне нравится, когда вы сердитесь, Бад Лэйн. Вы становитесь таким свирепым! Между прочим, Рол очень сожалеет, что впутал вас в эту неприятность, слишком поспешно вступив с вами в контакт. Сейчас он пытается исправить положение. Бедняжка Рол! Он считает что вы существуете на самом деле. Вы, люди, находитесь все как один во власти навязчивой идеи, будто вы существуете на самом деле. От этого становится скучно. Надоело!

Бад уставился на нее.

— Сестра, — с расстановкой сказал он. — Вот вам Дружеский совет от пациента. Почему бы вам не пойти к доктору Инли и попросить ее провести стандартную серию тестов. Понимаете, если кто — либо слишком долго имеет дело с психическими больными, иногда случается…

Смех ее был заразителен и удивительно нормален.

— Господи! Так торжественно и доброжелательно! Через минуту вы будете гладить меня по головке и целовать в лобик.

— Если предполагается, что такое обращение должно помочь мне, сестра, я…

— Послушайте меня, — сиделка посерьезнела, — так как это меня касается. Вы являетесь частью неприятного и довольно скучного сна. Но Рол, кажется, получает некоторую долю развлечений, одурачивая себя вами. Мне хотелось взглянуть, как вы выглядите. Кажется, вы произвели на него сильное впечатление. Но не на меня. Я…

В распахнутой двери появилась приземистая женщина в белом халате.

— Андерсон! — удивилась она. — Что все это означает? Семнадцатый номер сигналит уже целых десять минут. А я всюду вас разыскиваю. И вам следовало бы это знать, а не рассиживаться на постели пациента. Извините за произошедшее, доктор Лэйн, но…

Маленькая белокурая сиделка важно подмигнула своей начальнице, потом передвинулась к изголовью, обняла Бада за шею мягкими руками и крепко и жарко поцеловала в губы. У начальницы отвисла челюсть.

Белокурая сиделочка выпрямилась. На ее лице стало медленно проступать выражение ужаса. Она вскочила на ноги, прижав до хруста в суставах руки к груди.

— Я требую объяснений, — с угрозой в голосе произнесла старшая сестра.

— Я… я… — две слезинки выкатились из уголков глаз и потекли по щекам. Сиделка отпрянула от кровати.

— Я полагаю, что Лиза немного не в себе, — сказал Бад умиротворенно.

— Ее зовут Элионор, — резко поправила старшая сестра.

Сиделка повернулась и убежала.