Читаем Виктор Глухов полностью

Он перевел на монитор изображение станции из космоса. Туша лайнера АДа медленно отходила от станции его окружали облака пара вырывающегося воздуха. О отошел на сотню метров, развернулся и стал набирать скорость. В сотни километрах от станции его настигли две противообвальные ракеты. Огромная вспышка, подобная солнцу, которая длилась пару секунд, осветила безбрежный космос и корабль исчез, разлетевшись на мелкие осколки.

"Вот и конец операции "Без пощады!"" — устало подумал Штифтан. Теперь предстоит собрать раненных и убитых, отремонтировать зал, и встретить комиссию которая решит его судьбу. Он был почти опустошен. Сказывалось невероятное напряжение всех его сил.

За короткий промежуток времени жизнь его менялась несколько раз кардинально. Сначала он чуть не стал предателем и потерял надежду. Потом его простили и повысили в должности и только затем, чтобы использовать его жажду жизни в одной очень крупной и опасной игре за власть. Он чуть не погиб под зубьями мусородробилки и вот он повышен в звании и руководил операцией по чистке рядов АДа. Коррупция разъедала АД как яд. Теперь придут новые сотрудники, наберут новый отряд "Тайфун", а прежний сметен волной мести и беспощадности к предателям. На какое-то время АД станет прежним разящим оружием государства, обеспечивающий безопасность его граждан. А потом…

Штифтан не хотел думать, что будет потом.

Комиссия прилетела два дня спустя. Штифтан и начальник станции встречали высокопоставленных гостей в том же зале для ВИП персон, носящим следы ожесточенного боя. Тела были убраны. Всего погибло сто одиннадцать бойцов "Тайфуна" и четверо космодесантников. Раненных среди Адовцев по странной случайности не было. Еще спаслось тринадцать членов экипажа корабля АДа. Среди выживших не было капитана и Заместителя Начальника Центрального офиса Оригон-второго Севеньрона.

Председатель комиссии барственного вида пожилой господин с пушистыми бакенбардами остановился напротив Штифтана. Положи по отечески руку на плечо.

— Комиссия межрата, выражает Вам, господин Штифтан, свою признательность за отличную службу на поприще правопорядка. Мы знаем, что Вы чтобы раскрыть преступников Синдиката в рядах АДа, сознательно пошли на большой риск и подвергали свою жизнь большой опасности, Вы не побоялись пожертвовать собой и это мы это высоко ценим.

— Это подвиг, — господа. — Мужчина повернулся к своим спутникам. — Вот он пример беззаветного служению своему народу.

Председатель повернулся к замершему и боящемуся пошевелиться Штифтану.

— Мы также ценим Ваши усилия по спасению жизни генерала Оригон-второго Севеньрона, которого захватили преступники в заложники. И вы действовали верно, отдав команду остановить корабль… Но…

Он сделал паузу и сердце штаб-гринадира ухнуло вниз.

— Но преступники решили покончить с собой, но не сдастся. Они взорвали корабль.

Председатель похлопал Штифтана по плечу и добавил. — Так держать сынок. И поднял кулак. — Без пощады!

— Есть бес пощады! — также подняв кулак, ответил Штифтан.

Члены комиссии тихо переговариваясь, пошли дальше.

"Вот оно как!" — Соображал Штифтан быстро. С полунамека. Ему дали понять, что корабль захватили террористы, а он самоотверженно спасал генерала и станцию от захвата, но обстоятельства оказались выше его сил и корабль подорвали сами террористы. Капитан Крейсера будет держаться той же версии.

Комиссия ушла, а ему подмигнул Мишель:

— С повышением, шеф.

Планета Пальдония. Особняк семьи Севеньронов

Оригон Севеньрон сидел в массивном кресле из черного дерева словно окаменевший. Находился он в своем поместье, в столице Пальдонии — Тиране.

Известие, которое настигло его по прибытию домой, ошеломило и буквально раздавило.

Перед ним на столе лежало извещение, написанное на листе бумаги с гербом межрата АОМ. Именно на бумаге! Это значило что ему передавали черную метку от товарищей по партии.

В извещении говорилось о смерти его сына на боевом посту. Выражалось соболезнование и предлагалось крепиться и быть мужественным. Ему давался отпуск, чтобы он мог разобраться с семейными делами. Это значило, что его списали в утиль, как ненужную старую вещь. Между его партией и противниками прошли переговоры и его предали, сдали. С ним поступили также как он поступал с другими.

Оригона потрясла не смерть его сына. Тот был жалкой копией своего отца. Нет, его потрясла лживость и глумление над ним, его противников в межрате. Выражая соболезнование, Все его друзья, а главное враги знали, что он хорошо понимал — его сына убили сознательно. У противников был компрометирующий материал на этого… Остолопа. И его могли открыто предъявить и тогда позор пал бы на его комитет, который он возглавлял. Именно он рекомендовал своего сына на этот пост в АДе.

Они договорились. Как всегда это делалось в таких случаях, за его спиной, не вынося сор за стены межрата. Его сдали взамен на молчание и возвращение Вейса из ссылки. Если конечно он выжил. Но это лис может совершить чудо. Он может выжить…

И ничего поделать с этим Оригон не мог. Он был бессилен.