Читаем Виктор Глухов полностью

Створки стали расходиться, выпуская в городскую канализацию накопившуюся массу. Ассенизатор, внимательно следивший за уровнем в чане, вдруг увидел небольшой вихрь, вылетающий из стока между створками. Вихрь стал подниматься, и испуганный Брага заорал:

— Закрывай! Быстро закрывай заслонку!

А вихрь поднялся над чаном, остановился напротив испуганного старичка, и из него выглянула голова молодого нехейца.

— Спасибо, Брага, ты меня выручил, — сказала голова и заулыбалась.

Нереальность происходящего сильно подействовала на впечатлительного старичка, и тот, закатив глаза, свалился на пол. Студент, увидев явление вихря с говорящей головой, обмер, а потом ухнул огромным фаерболом по отстойнику. Вихрь пропал, а из чана поднялась горячая волна, которая обрушилась на бедного смотрителя отстойника. Развернувшись, студент опрометью бросился вон из комплекса. Ему вслед смотрел молодой тан Аббаи, с удивлением спросивший сам себя:

— Чего это он?

Но потом, пожав плечами, быстро пошел подальше от места своего появления.

— Точно к нам идет, — согласился ректор со словами своего друга. — Удивительный молодой человек, я даже боюсь представить, что он нам скажет.

Гронд почесал плохо выбритый подбородок:

— Я тоже.

— Сообщите мессиру ректору, что я хочу с ним поговорить, — услышали они голос Аббаи в приемной.

— Господин ректор сейчас занят. — Секретарь, как стена, стоял на страже покоя своего босса. — Запишитесь на прием…

Он не успел договорить, как дверь отворилась и мессир архимаг, стоявший в проеме, сказал:

— Заходите, тан Аббаи.

Нехеец вошел в кабинет ректора и увидел там вездесущего старого безопасника, который с прищуром как-то подозрительно смотрел на юношу.

— Добрый день, господин ректор. Добрый день, мастер, — поздоровался студент, исполнив легкий поклон.

— Чем обязаны? — Ректор вопросительно поднял левую бровь.

— Господин ректор, я вынужден покинуть академию и вернуться на родину. Предстоит война, — ответил Ирридар.

— С кем? — одновременно спросили ректор и Гронд.

— С Лесным княжеством, господа.

— А кто объявил войну? — Ректор был в шоке: произошли такие события, а он не в курсе!

— Я объявлю войну. За нападение и попытку убийства нехейского аристократа. На меня напала личная стража князя Леса. Вот доказательства. — Студент выложил из сумки приказ командиру пятерки Бессмертных. — Ознакомьтесь.

Сначала пергамент прочитал ректор, потом Гронд. В нем было указано, кого захватить и как с ним поступить, и речь шла обо мне.

— Сколько? — быстро сообразил ушлый дед.

— Десять тысяч золотых корон, ни дилы меньше, — повернулся к нему нехеец.

Гены дедов застонали: «Недоумок, сто, сто тысяч надо было просить».

— Совсем, что ли, края потеряли? Им проще убить меня, чем дать сто тысяч, — отмахнулся я.

— Согласны, — не раздумывая, ответили оба. — Через седмицу. Приказ я заберу.

— Я буду ждать, — кивнул юноша. — Позволите уйти?

— Идите, Аббаи, — с тяжелым вздохом ответил ректор.

Нехеец еще раз поклонился и вышел.

— Хорошо, что у нас учится только один нехеец, — сказал ректор, доставая заветную бутылку.

— А я вот думаю — хорошо, что мы с ним не враги, — ответил Гронд, подвигая поближе к архимагу свой стакан.

Где-то в подземельях

— Проверку закончил, мне пора. — Я решил удрать побыстрее. Все малыши молчаливо уставились на меня. — Так, — я постучал пальцами по стазикапсуле, где лежал в полном покое Музар Рахаман, а мне так и хотелось добавить: Ибн Хоттаб. — Что не так? — обратился я к молчаливо стоящему народу подземных кочевников.

— Господин! — обратился ко мне Ко Буру. — Выбор старейшины — это великое таинство. После выборов будет большой праздник, неужели ты откажешься присутствовать на нем и почтить память своего и нашего великого учителя?

«И вождя пролетариата», — мысленно добавил я. Меня немного отпустило.

— Конечно, я почту память нашего великого вождя и учителя всех времен и народов, непревзойденного в своей мудрости, явившего нам благодать знаний о магическом искусстве, принесенной нам из глубин космоса, чтобы мы… — запнулся я, потеряв нить мысли, нагородив кучу слов и пытаясь выбраться из своей же ловушки.

— Чтобы мы всегда помнили и верили, что наша путеводная звезда — великий Музар Рахаман — однажды снова явит нам свою живую ипостась, — стала подсказывать мне Шиза, при этом сама угорая от смеха.

— Чтобы мы всегда помнили и верили, что наша путеводная звезда — великий Музар Рахаман — однажды снова явит нам свою живую ипостась, — повторил я за ней.

Мой спич поразил слушателей в самое сердце. Сначала присутствующие замерли, благоговейно переваривая хвалу их кумиру, потом в едином порыве заревели, как стадо пещерных медведей, и стали кидать вверх свои ужасные серпы, ловко подхватывая их, когда те падали обратно. Чувствовалось, что ребята соскучились по праздникам и теперь готовы были восполнить этот пробел в их жизни. Накричавшись, толпа разошлась, а со мной остался один Ко Буру.

— Пойдем покажу, где ты сможешь отдохнуть и поесть, — обратился он ко мне.

— А ты почему не пошел на выборы? — спросил я.