Читаем Виктор Авилов полностью

Они приехали в Востряково из разных близких пригородов — в основном из домов, где не было воды, а «удобства» находились на улице. Поэтому восприняли свое новое жилье словно рай — отдельные квартиры, газ, горячая вода… Из ванны, вспоминает Валерий Белякович, их с братом Сергеем невозможно было вытащить — наслаждались… Их дом стоял на Садовой улице, а буквально в двух шагах, через дом, по улице Матросова, стоял дом, где жила семья Авиловых. Подружились сразу, тем более что Сергей Белякович и Виктор Авилов были ровесниками — Валерий был старше на три года, но все равно играл с ними во все игры, компания была одна, несмотря на разницу в летах. Увлечения тоже были одни на всех: собирали марки, завели аквариумы, коллекционировали спичечные этикетки — бродили вдоль железнодорожных путей, выискивали в мусоре выброшенные коробки спичек.

Востряково представляло собой в те годы этакое государство в государстве. Всех обеспечивал комбинат, комбинату принадлежал единственный клуб, где было два кружка — танцевальный и духовой. Десяток домов, составлявших поселок, тоже был собственностью комбината. Один носил название Дома революции — его заселили те, кому не предоставили площадь законным путем, и выселить их не могли никакими силами, так и оставили… Все здесь знали друг друга — родители вместе работали, дети вместе учились и проводили свободное время. Если начинались какие-то драки, шли стенка на стенку, но дрались в основном не между собой, а с ребятами из соседних деревень.

Порой родители заставляли своих чад приобщаться к какому-нибудь кружку в клубе. Три школьных верных друга — Сергей Белякович, Виктор Авилов и Александр Макаров — поступили в танцевальный кружок. Валерий Белякович вспоминает, как на одном из отчетных концертов, на которые ходили обычно целыми семьями, эта троица танцевала матросский танец — вполне артистично и зажигательно.

Спустя годы вот также втроем придут они в театр к Валерию Беляковичу и станут артистами. Саша Макаров, к сожалению режиссера, ушел, а Сергей и Виктор остались навсегда…

Они были плотью от плоти улиц, эти комбинатские дети. Ими никто специально не занимался, никто не воспитывал — главное, как считали занятые с раннего утра до позднего вечера родители, чтобы были сыты, обуты, одеты и не хулиганили. Остальное — приложится. Неподалеку от Вострякова был лес — туда убегали с уроков, ходили после занятий, иногда проводили там время чуть не до ночи. В лесу было два озера, одно большое, безымянное, второе маленькое, Захарка. Вот на Захарку ходили особенно охотно. Стали постарше — именно здесь, на берегу, поросшем высокой травой, играли в карты, пили портвейн, потом шли драться с деревенскими ребятами.

А вообще очень любили свой клуб — там показывали фильмы и по нескольку раз вся ребятня да и взрослые с удовольствием смотрели «Человека-амфибию», «Индийские йоги: кто они?». Ходили и на танцы; пока были маленькими и их не пускали, заглядывали в окна, могли весь вечер провести, наблюдая за танцующими и комментируя их одежду, прически, манеру танцевать. Постарше стали — уже ходили на законных основаниях, знакомились с девчонками, начинались первые романы…

О Вите Валентина Алексеевна с улыбкой говорит: «Не понимаю, отчего он таким рыжим уродился? Не было у нас в роду рыжих. Правда, сосед один был прямо огненный. Я часто после работы сидела на скамеечке у дома, видела его все время, а ведь говорят, что женщина рожает ребенка, порой похожего на того, на кого она часто смотрит во время беременности…» — «Ну уж признайся теперь, чей сын-то», — говорит с напускной суровостью Василий Михайлович, и мы смеемся, потому что Виктор настолько похож на отца, что никаких сомнений здесь быть не может.

Виктору было шесть лет, когда родители переехали в Востряково, — там Василий Михайлович увлекся новой, более интересной работой, дома почти не бывал, пропадал все время на комбинате, детей своих видел редко, поэтому никаких воспоминаний об их раннем детстве не сохранил.