Читаем Викинги полностью

Власть верховного правителя держалась также его богатством, ибо он, очевидно, был одним из самых крупных землевладельцев в королевстве, и большая часть военной добычи оседала в его сундуке. При отсутствии столицы, или городской резиденции, конунг со своими людьми ездил по собственным усадьбам. Иногда он пользовался гостеприимством великих и малых своих подданных, но в основном кормился с принадлежавших ему земель. Его сопровождал hir? дружина. Вступая в дружину, воин преклонял колено и, положив правую руку на рукоять меча, клялся конунгу в верности и готовности принять за него смерть. На войне дружинники составляли ядро войска, а в мирные дни исполняли повеления конунга, и без них он был, по существу, никто. В дружину собирались люди со всей страны, привлеченные рассказами о доблести, чистосердечии и щедрости конунга; но в ней могли служить и наемники, выбиравшие того, кто больше платит, как, скажем, даны в дружине английского короля или норвежцы и шведы в thingmannali? Кнута. Дружинники были ближайшими соратниками конунга, а правильнее сказать — своего повелителя, поскольку дружину мог собрать любой богатый, влиятельный и прославленный властитель, хотя конунги и стремились сделать это, как и многое другое, исключительно своей прерогативой. От дружинника требовалось куда больше, чем от прочих, но и давалось ему больше. Его ждали меч, шлем и доспехи из рук конунга, кольца и обручья, шелковые одежды, плащи из беличьих и соболиных шкурок, лучшая еда и мед из рога. Особо отличившиеся получали секиры, инкрустированные серебром; все, кто хотел, — женщин. И еще — воинское братство, музыка и веселье в королевских палатах, собаки в ошейниках и скальды, чьи уста размыкало золото. А когда приходило время — мирные посольства, месть, сбор податей и дани, набеги, служение за морем и дома, войны и раны, подвиги и иногда — смерть. "Сладок мед — горька плата!" То были две стороны медали, служение и награда, и чем дальше раздвигались границы того и другого, тем более славился конунг (60).

Главным источником доходов конунга являлись земельные владения. Возможно также, он получал некую прибыль от исполнения религиозных обрядов: нечто подобное говорится о шведском конунге, присутствовавшем в Уппсале. Но в любом случае ни то ни другое не покрывало всех трат. Конунг получал свою долю из собственности, конфискованной у преступников и изгоев или отвоеванной у противников и соседей. Он имел право в определенных случаях созывать подданных на общественные работы или в ополчение, а во время войн возглавлял войско.

Помимо всего прочего конунг извлекал немалую прибыль, покровительствуя торговцам и обеспечивая безопасную доставку грузов в условиях, когда торговля могла вестись только под защитой сильной власти. О налогах в современном смысле слова викинги, разумеется, понятия не имели, но властителю было выгодно, если его подданные процветали и богатели на своей земле, в результате развития торговли или привозя добычу из военных походов. Конунг и его сыновья сами могли принимать во всем этом участие. Свейн Вилобородый и Олав сын Трюггви не раз привозили огромный данегельды из Англии, Олав сын Эйрика получил прозвище Скётконунг, конунг дани, за поборы в чужих землях. "Книга об исландцах" (1120-е гг.) сообщает, что норвежские конунги, со времен Харальда Прекрасноволосого до Олава Святого, брали пошлину со всех, кто хотел уплыть в Исландию. Тот же Харальд Прекрасноволосый весьма заботился о развитии торговли с Финнмарком, и хотя Снорри Стурлусон в "Саге об Эгиле" (1220–1225) дает волю воображению, Харальд явно не случайно положил столько сил, чтобы покорить юго-западные фюльки, взимавшие свою дань с фризов, доставлявших с севера меха, шкуры, моржовый клык и пух. О сыне Харальда Бьёрне нам известно, что у него были торговые корабли, которые плавали в чужие земли и привозили ему оттуда драгоценности и иное добро. За это братья называли его Мореход или Купец ("Сага о Харальде Прекрасноволосом", XXXV). Свидетельство, правда, позднее, но в данном случае нет оснований в нем сомневаться.

О политике верховных властителей в отношении торговли мы уже имели случай поговорить, когда обсуждали строительство Даневирке и отношения Харальда Синезубого с вендами; а в дальнейшем мы коснемся деятельности шведских конунгов, щедро и с большой выгодой для себя покровительствовавших Хельгё и Бирке.

Помимо всего прочего, чеканка монеты и контроль за денежным обращением, хотя и стали прерогативами верховной власти достаточно поздно, существенно ее упрочили. В части II этой книги мы уже попытались проследить, каким образом северные королевства обретали некое подобие целостности. Обсуждение этого будет продолжено в части IV. Пока же следует только добавить, что на исходе эпохи викингов христианские конунги получали могучую поддержку со стороны церкви, в лице ее ученых служителей с немалым дипломатическим и административным опытом.