187. Описание, данное Снорри, исполнено высокой героики и малоправдоподобно. Олав проснулся рано и призвал Тормода, чтобы тот сказал какую-нибудь песнь и разбудил людей. Тормод начал говорить древнюю песнь о Бьярки, повествующую, как Хрольв Жердинка со своими соратниками стояли насмерть в Лейре. Воины воспрянули духом и стали готовиться к битве. Своего сводного брата Харальда Олав не хотел брать в бой — тот был еще мальчиком. Но Харальд ответил: "Я непременно буду сражаться, и если я еще недостаточно силен, чтобы удержать меч, я знаю, что надо сделать: я привяжу рукоять меча к руке". Конунг и его противники обратились к своим людям с речью. И вот прозвучал боевой клич. "Вперед, вперед, войско бондов!" — кричат одни. "Вперед, вперед, люди Христа, люди креста, люди конунга!" — зовут другие. Начинается неравный бой. "Погода была хорошая, и светило солнце. Но когда началось сражение, то и небо, и солнце побагровели, а потом вдруг стало темно как ночью". Конунг сражался доблестно, и никто из его воинов не помышлял о бегстве. Двое скальдов и знаменосец пали рядом со своим повелителем. Конунг был ранен секирой и копьем, а потом враги нанесли ему три смертельных удара. Некоторые говорят, что последний удар нанес Кальв сын Арни, иные — что это был другой Кальв. Святость короля открылась всем сразу после его гибели — кровь Олава даровала исцеление.

Часть IV. Глава 3

187. Адам Бременский, IV, xxxix.

188. Крепких маленьких лошадок, utigangshestar, "пасущихся снаружи", и сегодня можно встретить в Исландии. В их умных и печальных глазах, взирающих на мир из-под густой челки, застыло вечное ожидание весны.

189. Археологические данные касательно скандинавских кладов это подтверждают. П.Сойер пишет в "Эпохе викингов": "И в Скандинавии, и в других местах можно проследить некую взаимосвязь между количеством кладов и общей ситуацией в стране. Большое количество кладов, датируемых определенным периодом, свидетельствует о том, что период этот был особенно беспокойным и смутным. Известно, что большая часть норвежских кладов относится к тревожным временам правления Олава сына Трюггви (ум. 1000 г.), Олава Святого (ум. 1030 г.) и Харальда Сурового (1046–1066), и куда меньший процент — к более мирному периоду, когда в Норвегии властвовал Магнус Добрый (1035–1047). Аналогично в Дании множество кладов датируется 1060–1065 гг., т. е. периодом постоянных войн между Харальдом Суровым и Свейном Эстридсеном. Ту же картину мы наблюдаем и в Англии: практически нет кладов, относящихся ко временам Эдгара, а за пятилетие 1065–1070 гг. было захоронено больше кладов, чем за предшествующие пять десятилетий".

190. Сомнение в данном случае вызывают не только фантазии, навеянные христианским благочестием и патриотическими настроениями автора. В висах Тьодольва сына Арнора и Арнора Скальда Ярлов, сохранившихся в "Гнилой коже", но не вошедших в "Круг Земной", говорится о двух крупных сражениях — на Люрсков Хеде и у Скотборгары, реки Скотбор возле Рибе — много дальше на севере. Снорри, судя по всему, полагал, что эта река протекает по Люрсков Хеде (Хлюрскогсхейду). В "Саге о Кнютлингах" сообщается, что Свейн Эстридсен выступал в этой битве на стороне данов; в подтверждение этому цитируются (возможно, неточно) строки из флокка Торлейка Красавца. "Обзор саг о норвежских конунгах" с той же степенью уверенности заявляет, что Свейн сражался на стороне вендов. В основе повествований в "Гнилой коже", "Красивой коже" и "Круге Земном", видимо, лежит одна и та же традиция, согласно которой Свейн, еще ранее предавший Магнуса, в этих событиях участия не принимал. Адам Бременский не упоминает имени своего высокородного друга и покровителя в связи с победой "на равнине у Хедебю", а приписывает все заслуги Магнусу.

191. Нет никаких убедительных подтверждений того, что Магнус действительно собирался завоевать Англию. Столь же трудно поверить и в то, что, как заявляет дважды в своей книге Адам Бременский, король Эдуард обещал Свейну Эстридсену, что объявит его своим наследником (II, l xxvii; III, xii). С.Болин (Scandia, V, 214–221) предполагает, что реально Эдуард дал подобное обещание не Свейну, а Магнусу. Очевидно, Свейн не был до конца честен и откровенен с Адамом Бременским, когда речь шла о его взаимоотношениях с Магнусом. С другой стороны, королю Эдуарду в середине 1040 г. совершенно незачем было задабривать Свейна, а вот Магнуса он и его советники весьма опасались. Возможно, что Магнус сын Харальда Сурового привел флот в Ирландское море в 1058 г., имея в виду в том числе и обещание, данное двенадцатью годами раньше Магнусу Доброму, но, в общем, это не более чем наши домыслы. О походе Магнуса сына Харальда упоминается в валлийских и ирландских источниках. Англосаксонская хроника ограничивается одной фразой: "В тот год пришли корабли из Норвегии. Утомительно рассказывать, как это случилось".