Читаем Викинги полностью

В самой Исландии скальдов было еще больше. Многие простые бонды умели искусно складывать скальдические стихи, или висы. Поводом для создания висы мог послужить любой случай, например немудреная перебранка с хозяином соседнего хутора, приобретавшая, таким образом, значимость и величие. Некоторые со временем становились настоящими мастерами, знатоками своего дела, как, например, Торарин Черный, чьи висы сохранились в составе "Саги о людях с Песчаного Берега", или Вига-Глум, о котором была сложена отдельная сага, где рассказывается о его жизни, о совершенных им убийствах и о сложенных им стихах. Разумеется, не следует думать, что скальды в своих стихах всегда говорили правду: сочиняя хвалебную или хулительную вису, придворные поэты могли руководствоваться самыми разными соображениями. Эгиль сын Скаллагрима сложил хвалебную драпу из двадцати куплетов об Эйрике Кровавая Секира, все содержание которой сводится к утверждению, что Эйрик был храбр и щедр. Кроме того, поскольку повод, по которому была сказана та или иная виса, часто нам неизвестен, мы не всегда можем до конца уяснить ее содержание; также нельзя поручиться за то, что скальдические строки, сохранившиеся в составе саг, стоят на своем месте в первоначальном контексте или что они действительно принадлежат эпохе викингов, а не были дописаны позже. Финнар Джонсон когда-то заявил, что готов пойти в огонь, отстаивая тезис об историчности исландских саг и скальдической поэзии, и остаться невредимым. Едва ли кто из нынешних исследователей разделяет его точку зрения. Тем не менее можно только поражаться тому, как сумела эта суровая и неприютная земля, этот далекий холодный остров, население которого никогда не превышало 60 000 человек, породить такое богатство — десятки поэтических и исторических произведений и саг. Inopiam ingenio pensant. "Они бедность свою разумом обращают во благо". Едва ли мы согласимся с этим изречением Саксона Грамматика, но если признать, что славу нации составляет ее духовное наследие, то исландские поэты IX–X вв., историки XII–XIII столетий и безвестные сказители, передававшие саги из уст в уста, сделали для своей родины больше, чем законоговорители и судьи, языческие жрецы и христианские епископы, предприимчивые хёвдинги и зачинатели родовых распрей. Ибо именно их творчество составляет основной вклад Исландии в историю эпохи викингов и последующих столетий.

Однако не меньшую славу в глазах потомков исландцам принес другой эпизод их истории. Именно исландские мореплаватели пересекли Атлантический океан, основали поселения в Гренландии и в конце концов высадились на восточных берегах Северной Америки. Из всех морских походов эпохи викингов эти плавания более всего поражают наше воображение.

История океанских плаваний начинается в 982 г., когда некто Эйрик Рыжий, уроженец Ядра на юго-западе Норвегии, объявленный у себя на родине вне закона за убийство, был по сходной причине изгнан из Хаукадаля в Исландии. Он переехал на запад острова, там затеял новую распрю, и его объявили вне закона на три года на тинге мыса Торсес в Брейдафьорде. Поскольку Эйрик не мог оставаться в Исландии и не мог вернуться в Норвегию, он решил плыть на запад, чтобы разыскать и исследовать новую землю, которую примерно пятьдесят лет назад видел один норвежец по имени Гуннбьёрн, когда его унесло штормом на юг, а потом далеко на запад от побережья Исландии (142). Эйрик вышел в море у ледника горы Снэфелль (расположенной на 65° северной широты) и достиг побережья Гренландии у Ангмагссалика. Оттуда он направился на юг вдоль берега, миновал мыс Фарвель и высадился на западном побережье острова. Вероятно, Эйрик весьма порадовался тому, что открыл новую землю. Остров казался ему весьма привлекательным; в глазах Эйрика он имел много преимуществ перед Исландией, главным из которых было отсутствие людей — вся эта земля оказалась ничейной. Пустынные каменистые острова, мысы и фьорды, холмы у подножия ледниковой шапки, озера и реки и — самое важное — зеленые склоны с густой травой и побережья, заросшие кустарником, — все это Эйрик мог объявить своим, и, он, не теряя времени, так и сделал.

Три года Эйрик со своими людьми исследовал земли, лежащие между мысом Херьольвснес и Эйриксфьордом, и подыскивал удобные места для будущих хуторов. Он отметил, что на острове водится много диких зверей: медведи, лисы, олени-карибу. В море, в озерах и реках кишела рыба, у побережья резвились киты и тюлени, на скалах гнездились птицы, никогда не видевшие человека, незнакомые с силками или охотничьей сетью. Как только истек срок изгнания, Эйрик поспешил обратно в Исландию, чтобы подготовиться к переселению в открытую им землю. Он не слишком погрешил против истины, назвав ее Гренландией, то есть Зеленой страной: берега ее фьордов, особенно на юго-западе, действительно были зелеными; вдобавок Эйрик считал, что хорошее имя острову не помешает.