Читаем Викинги полностью

В 936 году его воины участвовали в грабежах византийским флотом берегов Италии и Крита.

Сочтя себя после этого знатоком византийского военного искусства, Игорь в 941 году попытался захватить и сам Царьград «с огромным войском на 10 тысячах судов», по свидетельству хронистов, в том числе и Нестора, но потерял почти весь свой флот — возможно, тот самый, что опустошал берега Каспийского моря: корабли были уничтожены «греческим огнем». «И брани меж ними были злы, — пишет Нестор, — но одолели греки, русские же возвратились к дружине своей к вечеру и на ночь влезли в лодьи и отступили. Феофан же преследовал их в лодьях с огнем и начал пускать огонь из труб на русские лодьи. Русские же, видя пламень, бросались в морскую воду, желая спастись, и так возвратились восвояси. Те, кто пришел в землю свою, поведал каждый своим и о том, что произошло, и о лодейном огне: «Словно молнию небесную, — говорили они, — имеют у себя греки и, пуская ее, жгут нас, и поэтому мы не одолели их». В родные края, злорадствует Лев Диакон, Игорь «прибыл едва лишь с десятком лодок, сам став вестником своей беды».

Однако в 944 году русские сполна взяли реванш: их военные действия на Дунае вынудили императора выслать к Игорю послов, предложивших выкуп, достаточно солидный для того, чтобы князь принял мир. А еще через год был подписан очередной договор, почти дословно повторявший Олегов и заключенный «на вся лета, пока солнце сияет и весь мир стоит». Новым в нем было ограничение льгот русских купцов и запрещение их зимовок в дунайской дельте.

Дунайская победа Игоря была как бы окаймлена двумя событиями, весьма существенными для той эпохи.

В 943 году его флот захватил ряд укреплений в верховьях Куры, и к Русскому княжеству едва не были присоединены Крым и Таманские степи. Помешал случай. Захватив в Закавказье город Бердаа, Игорь оказался запертым в нем арабами и грузинами. Нападения, он, правда, отразил, но нехватка продовольствия вынудила его бесславно ретироваться. Как и с Каспия, из этого похода добралась до Киева лишь ничтожная горстка людей.

Второе событие связано с непомерными аппетитами Игоря, воистину не знавшими предела. Он и пал их жертвой в 945 году, когда попытался вторично собрать дань с древлян, раздраженный насмешками Свенельда — будущего начальника Святославовой дружины. Древлянский князь Мал убил Игоря, но его жена Хельга («святая», «светлая»), вошедшая в русскую историю под именем Ольги, отомстила древлянам методом, обычным для норманнов при штурме особо стойких крепостей, какой, по-видимому, был и стольный город Мала — Искоростень. Она приказала взять от древлян необычную дань — по три голубя и три воробья от каждого двора, привязать к их лапкам смолистую паклю, поджечь ее и отпустить птиц к их гнездам. Столица древлян сгорела дотла, а сам Мал с дочерью Малушей и сыном Добрыней — будущим былинным героем Добрыней Никитичем — попал в плен. Впоследствии Ольга женила своего сына Святослава на ключнице Малуше, и от их брака родился Владимир Красно Солнышко — русский былинный вариант короля Артура, — приходившийся Добрыне племянником. Когда Свенельд узурпировал княжескую власть у Святослава, Владимир с Добрыней бежали в Новгород, а оттуда в Швецию, жили там несколько лет и участвовали в боевых действиях. Владимир вошел в скандинавский эпос под именем Вальдемар. Вернувшись в Новгород в 969 году, Владимир с Добрыней после смерти Святослава в 972 году предательски убили старшего брата Владимира — Ярополка, захватили Полоцк, а затем вернули себе Киев, изгнав Свенельда «в Поле», то есть к полянам.

Во всех этих княжеских перипетиях деятельнейшее участие принимал норманн Сигурд, давным-давно изгнанный из страны и нашедший надежное пристанище в Гардарике («стране городов») — так норманны называли Русь, где они вели лучшую свою торговлю и, куда спасались бегством после бесконечных своих раздоров. Сигурд пользовался большим почетом у Владимира (надо думать, не за красивые глаза), поэтому когда его сестре Астрид с трехлетним сыном Олавом тоже пришлось бежать из Норвегии, она не задумывалась о маршруте. Но на этом пути их встретили эстонские пираты и, как свидетельствует сага, «некоторых, из захваченных в плен они убили, а других поделили между собой как рабов». Астрид была разлучена ссыном, а Олав провел в плену у эстов шесть лет, переходя из одних рук в другие. Выручил его счастливый случай. Однажды Сигурд по поручению Владимира, только что отвоевавшего свой престол, прибыл вЭстонию для сбора податей. На рынке ему приглянулся чужеземный мальчик-раб, и он решил его купить. Слово за слово из разговора выяснилось, что это его родной племянник. Так попал ко двору русского князя Олав Трюггвасон, будущий король Норвегии, и можно не сомневаться, что он не даром ел русский хлеб.