Читаем Викинг полностью

– Как пришли, так и ушли. Кому я позволил. Больше не сунутся. А мне в крепости сидеть скучно. Я привык… путешествовать.

Гостомысл кивнул понимающе:

– С Рюриком, слыхал, помирился?

– Вроде того.

– Это хорошо. Когда такие люди, как вы, обиду друг на друга держат – это неправильно. Рюрик большое дело затеял. Те, кто с ним, большую славу обретут.

– Знаю я это дело, – кивнул я. – Хочет взять торговый путь на полдень и под себя подмять.

– И не только, – строго произнес Гостомысл. – Не только путь, но и все земли окрест. Сумеет – великим князем станет.

– Это да, – не стал я спорить, налегая на поросенка. – Мне тоже пригодится.

– Верно, – согласился князь. – Через кирьялов по озерам идти не хуже, чем по Неве. Но я знаю тебя, ярл. Ты на своем острове сидеть не станешь. Не таков ты. Вон сюда сам пришел, хотя мог бы человека прислать. С Рюриком тебе – самое место.

Я посмотрел на князя в упор:

– Можно спрошу тебя напрямик?

– Спрашивай, – кивнул князь.

– Зачем ты за Рюрика ратуешь? Что тебе в этом проку? Вы не соправители больше, а соседи, насколько я знаю. Дружить – это понятно. Но остальное – зачем?

Если он пытается спровадить опасного соседа, то напрямик об этом не скажет. Но я догадаюсь.

Вопреки ожиданиям, Гостомысл ответил прямо:

– Он зять мне. Его дети – мои внуки.

Исчерпывающе.

Поговорили немного о жизни. О политике тоже.

По косвенным признакам становилось понятно: не все у Гостомысла так гладко, как он хочет представить. Ладожское княжество здорово уменьшилось в размерах. Часть данников отжал себе Рюрик, но это Гостомысл принял спокойно. Однако варяги тоже его теснили. И Трувор, практически узурпировавший Плесков и окрестности, и Ольбард, постепенно бравший под контроль весян, подогнувший под себя здоровенный кусок Ладожского озера. Ольбарда понять можно: ему нужен свой личный выход на Балтику. Нужны опорные пункты на морском берегу. «Грозить шведам» и прочим скандинавам. Без моря варяжское сообщество превратится в одно из многочисленных здешних племен вроде тех же кривичей[240].

Гостомысл, далеко не дурак, понимал: если варяги станут главной силой на Ладожском озере и, более того, укрепятся на Балтике, то при желании они вообще смогут закрыть доступ к Волхову и, собственно, к Ладоге.

Меня это, кстати, тоже касалось. Путь «из выборжан в греки», частично контролируемый мной, тоже выходил на Ладогу. Впрочем, с Ольбардом мы как-нибудь договоримся. Может, и со свеями он мне подмогнет. Мой залив ведь тоже к морю открывается.

А вот с Гостомыслом Ольбарду договариваться не о чем, да и незачем. Нищает старая Ладога. Ожидаемым крахом закончился их бизнес со стеклянными бусинами в качестве платежного средства. Бусины стали просто украшением, а за дары леса теперь приходилось платить нормальными монетами. Да, у Ладоги оставался частичный контроль над Волховом и ладожским волоком. Но когда с одной стороны сей речной путь будет контролировать Ольбард, а с другой – Рюрик, с таможенными пошлинами особо не разбежишься. Вот такая нынче не радужная перспектива у князя, чьи владения когда-то доходили аж до Чудского озера.

– Что закупить-то хочешь? – спросил Гостомысл.

– Луки нужны хорошие. И стрелы.

Князь удивился. В его понимании мы, нурманы, больше по части колоть-рубить.

– Кирьялов моих вооружить хочу, – пояснил я.

– Рискуешь, ярл, – покачал головой Гостомысл. – Не боишься, что эти стрелы в тебя же и полетят?

Я пожал плечами. Акул бояться – в море не купаться.

– Ты у нас недавно, – заметил Гостомысл. – Кирьялов не знаешь. Их князья – зубастые. И не только в своих лесах. Уж поверь мне: я с ними бодался. А будет у них и оружие доброе, запросто могут тебя с твоего островка скинуть.

Ну-ка, ну-ка! Первый раз слышу, что у моих кирьялов, оказывается, и князья имеются.

Гостомысл с охотой дал пояснения. Оказывается, земли кирьяльские куда просторней, чем я полагал. И князья у них да, имеются. Но – много. И меж собой не сильно дружат. Ну да, что-то такое я уже видел на примере своих новобранцев. Объединяются же кирьялы исключительно при внешней угрозе.

– Что ж они тогда со свеями не разобрались, если такие грозные? – спросил я.

Оказалось, пытались. Но потом свейский конунг пришел сам и привел с собой хирд почти из тысячи бойцов. И влупил кирьялам в их кожаных доспехах и домотканых портках по самое… В общем, крепко влупил. После чего кирьяльские вожди рассорились, упрекая друг друга в разгроме, и уступили свеям кусок территории. Который и достался мне по праву сильного.

Да, напрягает. Я не свейский конунг. Выставить тысячу хирдманов – это не про меня.

Я пригорюнился. Но ненадолго. Подумал: если мои кирьялы будут на моей стороне, то у остальных вроде как нет повода меня свергать. А если придут свеи, то сначала им придется пройти через меня. Значит, я могу стать этаким буфером между главной частью кирьяльского народа и свейским конунгом. Так что всё не так страшно.