Читаем Викинг полностью

– Если скажу: поглядеть, как ты тут устроился, не поверишь?

Я покачал головой.

– А если – с враждой нашей покончить?

– Это допускаю, – согласился я. – Но сначала проясни: что тебе от меня надо?

Рюрик засмеялся:

– Ульф, Ульф! Ты уж и ярлом стал, а всё такой же дерзкий!

– Дерзким я был, когда в хускарлах ходил. А теперь я не дерзкий, а резкий! – внес я смысловую поправку.

Если он, мать его в бабушку, опять строить меня вздумал…

– Князь Улеб умер, – сказал Рюрик.

М-да. Умеет он тему разговора сменить.

– И кто теперь в Беловодье? – спросил я.

– Ольбард Синеус.

Я почему-то совсем не удивлен.

– Трувор?

– В Изборце. И Плесков теперь тоже, считай, под ним.

Рокировка, выходит. Постой, постой… Ольбард – в Беловодье, Трувор – в Изборце, Гостомысл – в Ладоге…

– А ты…

– А я – в Новом Граде!

Не похоже, что он опечален. Скорее, наоборот.

– А старый что же?

– Мой лучше. Стоять будет на реке, на двух берегах разом. А между ними – мост. А крепость свою я поодаль поставил: на самом истоке Ольховой[238], чтоб всё вокруг видеть.

Вот как. Крепость уже построил, а города пока что нет. Но у них это быстро. Чай, всё деревянное, а деревьев вокруг навалом. Вон Водимир свой град за пару лет возвел.

Ну да пусть строит. Его дело. От меня-то что нужно?

– Ты удачлив и умом быстр, – похвалил меня Рюрик, когда я снова озвучил основной вопрос. – Новый Град – это начало. Как закончу его, укреплюсь, дальше пойду.

– Смоленск? – предположил я.

– И Смоленск. И Киев…

И смотрит на меня внимательно, за реакцией следит.

Краем глаза уловил еще одного, внимательного. Нурманского недоброжелателя, Стега Измора. Ну да пусть. Если кошке можно смотреть на короля, то почему бы чужому гридню на меня, удачливого, не полюбоваться?

А ты, однако, размахнулся, князь теперь уже не ладожский! Киев!

Но мысль интересная.

И надо же как совпало: загадочные южные варяги теперь в его дружине. Не оттуда ли ветерок?

Хотя там наоборот, я думаю. Сначала самому Рюрику о Киеве возмечталось, а потом полезных людей – под крылышко. И меня туда же.

Ну я бы до Киева прогулялся… раньше. А теперь у меня – ярлство мое. Крепость на горе…

– Остров ты не удержишь, – произнес князь с отеческой прям-таки заботой. – Я свейского конунга знаю. Он своего не отдаст. Те свеи, которых ты с Трувором и Ульхамом стравил, не последние. Еще пришлет.

– Уже, – усмехнулся я. – О Сигстейне-ярле слыхал?

– Лично не знаю, но имя знакомо. Изрядной славы воин и крови благородной. С таким я бы схватиться не хотел, – приложился к кубку.

Ну как приложился, усы смочил. Уровень в сосуде практически не изменился.

– Иногда приходится делать и то, что не хочется, – сказал я, отзеркалив процедуру питья. – Кольчужку на Гуннаре видишь?

– Да. Знатная кольчужка. От такой и я бы не отказался.

Намек, что ли? Не фиг. Обойдешься.

– Это я Гуннару подарил, – сообщил я князю. – А прежде ее как раз Сигстейн носил.

– Продолжай.

– А что тут продолжать? Нет больше Сигстейна. Ни его, ни его хирда. А хороший хирд был. Две сотни отменных бойцов. Сам бы от таких не отказался.

– Хочешь сказать, что ты их побил? – Рюрик недоверчиво прищурился.

– Почему – хочу? Говорю. Не сам, конечно. – Рюрик тут же навострил уши. – Кирьялы мои помогли немного. – Я ухмыльнулся.

– Кирьялы? – Эк его перекосило, приятно посмотреть. – Две сотни свейских воев?

– Не то чтобы две ровно, чуток побольше, – недоверие Рюрика доставляло. – Но честно признаюсь: побил не всех. Восемь десятков я отпустил. Клятву с них взял, что больше сюда не придут, выкуп кое-какой – и отпустил. Мне их кровь не нужна. – Я цапнул с блюда рыбную филейку. – Я человек мирный.

Рюрик захохотал. Да так громко, что все на него уставились.

– Ярл Ульф Хвити, – проговорил он, отсмеявшись, – ты умеешь шутить. И удивлять тоже умеешь. Но ты мне должен.

– Да ну? – Я напрягся.

– Ульфхам. Я хочу получить верегельд за его смерть.

– А ответить за то, что он сделал, не хочешь? – огрызнулся я.

– Я не велел ему тебя убивать, – возразил Рюрик. – Он был сам по себе.

Ага. Значит, Рюрик в курсе. Ну кто бы сомневался.

– Сам по себе, но ты хочешь верегельд. – Я глянул на князя в упор. – Ты уж определись, князь, кем был Треска: сам по себе или твоим человеком.

– Он был моим братом, – спокойно ответил Рюрик. – И верегельд я требую не за хёвдинга, за брата.

В принципе, он прав. За брата вроде бы положено. Независимо от обстоятельств. Но учитывая эти самые обстоятельства, а именно то, что Ульфхам пытался убить меня и Зарю самым коварным образом, вдобавок будучи моим гостем, учитывая все эти нюансы… Возможны варианты.

– Боги дали нам закон, – озвучил я общеизвестное. – И по закону за кровь брата положено платить. Но надо ли платить за того, кто оказался вне закона? Разве родня вправе требовать за кровь того, кого тинг объявил вне закона?

Я заметил, что к нашему разговору прислушиваются, и заговорил громче. Мне скрывать нечего. И Рюрика я не боялся. Он, конечно, хитрован, но вряд ли заявился сюда исключительно ради верегельда. Не поверю. Что-то он задумал. И сейчас старается меня нагнуть. Ну-ну.