Читаем Вихри Валгаллы полностью

— Пара минут — и появятся слуги и охрана, — отметил Сашка, отставляя так и неналитый бокал. — Еще немного поспорят, что делать, и вызовут полицию. Или сразу начнут ломать, как думаешь?

Ирина, впервые в жизни оказавшись в положении застигнутого на месте преступления грабителя, испугалась. Вскочила с кресла, побледнела, что было видно даже сквозь грим, растерянно завертела головой, не зная, как поступить. Шульгин наблюдал за ней с улыбкой, ожидая, скоро ли она опомнится, поймет, что никакой опасности для них не существует.

Ей потребовалось на это секунд десять — недопустимо много для профессионалки.

— «Стар стал папаша, рука не та, глаз не тот…» — процитировал он персонажа давнишнего милицейского романа «Дело пестрых», бестселлера шестидесятых годов.

Виновато потупившись, Ирина вытащила из кармана свой портсигар. Шульгин кивнул одобрительно.

— Так. И куда же мы пойдем?

— Домой, наверное. — Она откинула украшенную алмазной монограммой крышку и стала набирать нужную комбинацию на клавиатуре, прикрытой фильтрами сигарет.

Слуги наконец добрались до двери, возбужденно переговариваясь и обсуждая стратегию наиболее правильных действий. Голоса сквозь толстые полотнища дверей доносились глухо.

Шульгин отрицательно покачал ладонью.

— Не домой. В ближайший темный переулок… — прошептал он.

Открылось квадратное, два на два метра, окно перехода, окруженное по периметру фосфоресцирующей бледно-фиолетовой рамкой, за которой видна была перспектива ночной лондонской улицы. В сыром тумане тусклыми ореолами светились газовые фонари. Ирина что-то регулировала, время от времени невольно оглядываясь на двери, шум за которыми усиливался. Там, наверное, собрались уже все обитатели дома.

Риск состоял в том, что, согласно принципу неопределенности, не подстрахованное стационарной установкой поле могло забросить их или не в ту точку пространства, которая требовалась, или в другое время. Плюс-минус несколько часов, месяцев, а в худшем случае и лет.

Рамка, ограничивающая межпространственный канал, скользила вдоль темных фасадов домов, пока слева не обозначился вдруг узкий, совсем уже не освещенный переулок, почти щель между глухими кирпичными цоколями.

— Стоп!

Нижний край рамки уравнялся с поверхностью мокрой вымощенной каменными плитами панели, и Шульгин, не забыв погасить свет в холле, шагнул в сырую мглу. Ирина — за ним. И тут же закрыла проход.

— Так. Конец первой серии. Начинаем вторую… — Шульгин вновь ощутил себя в своей стихии. — Пойдем.

— Куда теперь?

— А вот как раз туда, откуда ушли… — И, на ходу объясняя свой план, он повлек Ирину на улицу, в сторону парадного подъезда дома леди Спенсер.

Они успели как раз вовремя. Распахнулась входная дверь, и из ярко освещенного вестибюля на крыльцо выбежал полуодетый мужчина средних лет. Пока он озирался, соображая, в какую сторону бежать, Шульгин преградил ему дорогу.

— Что здесь происходит? Я инспектор Скотленд-Ярда Лестрейд! — Никакая другая фамилия просто не пришла ему в голову. Да и вряд ли слуга был внимательным читателем Конан Дойла. Одновременно Сашка сунул руку в карман, то ли за оружием, то ли за полицейским жетоном. Он не знал, какие доказательства своей служебной принадлежности предъявляли в то время инспектора, но был уверен, что требовать таковых перепуганный, едва проснувшийся слуга не станет. Старая добрая Англия, здесь люди не допускают мысли, что кто-то назовет себя полицейским, не будучи таковым.

Обрадованный, что не придется бегать по улицам в поисках констебля, человек начал сбивчиво объяснять суть происходящего в доме.

— Пойдемте. И прекратите размахивать руками. — Шульгин извлек из-под плаща пистолет, который рассеивал всякие сомнения, если бы они вдруг и возникли.

По возможности точно копируя манеры британских полицейских, как он запомнил их по многочисленным в свое время фильмам, Шульгин отправился осматривать место преступления.

— А вы, инспектор Джонсон, останьтесь здесь и наблюдайте. Если злоумышленники попытаются бежать через окна — стреляйте без колебаний.

Он решил, что, несмотря на хороший грим, Ирине не стоит появляться в доме, где ее при ярком свете станут жадно рассматривать множество любопытных и, как обычно у людей этой профессии, наблюдательных глаз.

Поднимаясь наверх по знакомой лестнице, Шульгин спросил у дворецкого, представительного, вполне соответствующего стереотипным представлениям мужчины лет под пятьдесят, отчего тот послал человека на улицу, а не просто позвонил по телефону.

— Телефон в доме только в гостиной леди, как раз там, где заперлись воры…

— Уберите собак, — распорядился Шульгин.