Читаем Вихрь колдовства полностью

К концу лета стражники начали патрулировать дороги, и налеты резко прекратились. Одни думали, что разбойника схватили и тайно где-то держат, а то и убили в чаду погони. Другие полагали, что разбойник, не будь дурак, перебрался в другие края, чтобы не попасться.

Элора ловила все слухи. И в душе надеялась, что разбойника не поймали. По крайней мере, истории о нем хоть как-то скрашивали ее скучную жизнь – хотя она никому не осмелилась бы в этом признаться. Когда другие слуги спрашивали, что она думает по поводу этой истории, Элора просто пожимала плечами и отвечала: «А мне откуда знать?»

Был всего один человек, которому она рассказывала все, что слышала, – Робин, Робби, на два года старше Элоры. Крепче она ни с кем не дружила. Спокойный нрав, темные глаза, острый ум – сколько Элора себя помнила, они были неразлучны. Они выросли вместе, но у Робби, в отличие от нее, никого не было. Ни родителей, ни других родственников – только Элора, которая в собственной семье чувствовала себя чужой. Отца она не любила. Как любить того, кто обращается с тобой словно с бездомной кошкой: хочет – покормит, хочет – прогонит? За мать переживала, но та не могла пойти наперекор отцу. Дружба Элоры и Робби с каждым годом становилась все глубже и сильнее. Они мечтали вырваться из Глухомани, и вскоре мечты переросли в обсуждение. Обсуждение – в план. А план – в тайну.

Как-то раз, когда вслед за летом уже пришла осень, Элора услышала от Робби:

– Убежим, когда тебе исполнится шестнадцать. Далеко-далеко, туда, где нас никто не знает и никто не будет искать, и заживем новой жизнью. А даже если нас найдут… что ж, тебе будет уже шестнадцать, и никто не сможет заставить тебя вернуться.

Они были на конюшне вдвоем и тихо переговаривались. Стоя в дверях, Элора смотрела, как Робин до блеска вычесывает серую кобылу. Пылинки летали у них над головой в луче бледного света, льющегося из-за двери. Солнце садилось, порыв холодного ветра принес в конюшню горсть красно-бурых листьев. Элора поежилась и поплотнее укуталась в шаль:

– Но откуда… откуда мы возьмем на это деньги? Нам же так мало платят.

На лице Робби промелькнуло что-то, чего Элора не смогла разгадать.

– Справимся. У меня все схвачено.

Элоре не верилось. Если кончатся деньги, им придется вернуться и снова проситься на работу, и она сомневалась, что господин Гривc, владелец Поместья, отнесется к этому благосклонно – не говоря уже о родителях.

– Думаешь, у нас и правда получится? – жалобно спросила она.

– Знаю, что получится. Ты умеешь хранить секреты?

– Думаю, один уже храню, – ответила Элора.

Вслед за Робби она вышла из конюшни и, предвкушая тайну, отправилась в ближайший сарай. Там в пыльном углу был свален всякий хлам: дрова, сломанная мебель, старые подковы и инструменты. Элора наблюдала, как Робин взбирается на эту груду, роется в треснувшем корыте, заваленном сеном и обрывками мешковины, извлекает поцарапанную жестянку из-под табака и, убедившись, что в сарае кроме них никого, открывает крышку.

Элора придвинулась поближе, ожидая увидеть пачку денег, скопленных за месяцы, а то и годы. Но то, что она увидела на самом деле, ее потрясло.

Там были золотые монеты. Пресс-папье из чистого серебра. Изящное ожерелье с бриллиантовой подвеской и карманные часы с перламутровым циферблатом.

– Откуда… откуда у тебя все это? – пробормотала Элора, вытаращив глаза.

В голове пронеслись мысли о постояльцах. В последнее время сообщали всего об одной краже: пропала пара серебряных подсвечников, и вскоре их обнаружили в пожитках одной горничной, которую немедленно уволили. Как говорила Элорина мама, горничная должна была радоваться, что легко отделалась. Большинство людей, которых ловили на воровстве, в лучшем случае теряли пальцы. Неужели Робби, ее Робби, ворует у гостей? Элора не могла в это поверить, но доказательство лежало прямо у нее перед глазами.

– А если тебя поймают? – в ужасе прошептала она. – Они же бросят тебя в тюрьму, а то и повесят! Я не могу тебя потерять – кроме тебя, здесь нет вообще ничего хорошего!

– Не поймают. – Темные глаза Робби блеснули, как припрятанное золото. В них отражалось чувство, которого Элора раньше не замечала. Надменность, даже что-то вроде гордости. – А если и поймают, я не боюсь идти на риск, чтобы отсюда вырваться. Мне казалось, ты тоже этого хочешь.

– Конечно, хочу. Хочу! Но я думала… – Элора запнулась.

Она и сама не знала, что думала. Быть может, что разговоры о побеге так и останутся разговорами. Или что это случится нескоро, через несколько лет, когда они накопят достаточно денег. Но сейчас… Сейчас все было серьезно. Смутные планы вдруг стали осязаемыми и опасными, и очень, очень близкими.

Элора снова перевела взгляд на бриллиантовую подвеску.

– А что, если ты попадешься Гривсу или самим постояльцам?.. Всегда ведь могут вернуться, в любой момент!

К своему удивлению, в ответ она услышала смех – низкий, гортанный смех.

– Я не ворую из комнат. Иначе меня давно бы поймали.

– Но откуда тогда? – в изумлении спросила Элора.

– Ты что, до сих пор не поняла?