Фрэнк Шарплесс сделал несколько шагов, стуча каблуками по паркету и стараясь не наступать на яркие коврики. В черном пиджаке с красными лацканами и тесных брюках того же цвета с алыми лампасами, он, несмотря на по-юношески наивное лицо, походил на Мефистофеля. Он сделал протестующий жест, но не сказал ни слова.

– То есть все согласны? – подытожил Рич. – Отлично!

Он закрыл коробку с револьвером и резиновым кинжалом, после чего передал ее Артуру:

– Подержите ее при себе, мистер Фейн, пока я не дам соответствующую команду.

Затем Рич подошел к двери, открыл ее и позвал:

– Войдите, миссис Фейн!

<p>Глава четвертая</p>

Вики нерешительно застыла на пороге.

Со стороны могло показаться, что она, будто в игре на угадывание, размышляет, какой вопрос задать первым, но в глазах, ярче обычного сверкавших на чистом смуглом лице, читались иные эмоции, и Шарплесс понял, что ей страшно.

– Что дальше? – с сомнением произнесла Вики, и Рич взял ее за руку:

– Пройдите сюда, миссис Фейн, и присядьте на диван. Устройтесь поудобнее.

– Я предпочла бы не сидеть на диване, – остановилась Вики, и по гостиной вновь скользнула мимолетная тень беспокойства.

– Ну что ж, – согласился после недолгой паузы Рич, – попробуем устроить вас поудобнее где-нибудь еще.

Он обвел глазами комнату и подошел к окну, но резкий скрип паркета, как видно, подействовал ему на нервы. Еще раз наступив на проблемную половицу – в порядке эксперимента, – доктор перевел взгляд на противоположную стену комнаты, у которой сидел Артур Фейн с картонной коробкой на коленях.

– Нельзя ли занять ваше кресло, мистер Фейн?

Артур встал.

Торшер находился у дивана, придвинутого к длинной стене напротив камина. Убедившись в достаточной длине шнура, Рич перенес светильник к белому креслу, где только что сидел Артур, и поправил абажур так, чтобы свет падал на будущее сиденье Вики, после чего придвинул кресло вплотную к стене.

– Это вас устроит, миссис Фейн?

– Да, вполне, – кивнула Вики, усаживаясь в кресло.

– Замечательно. А теперь расслабьтесь. Остальным следует сесть поближе, но не слишком близко. Располагайтесь сбоку, чтобы миссис Фейн вас не видела. Да, вот так.

Вики сидела спиной к стене и лицом к окнам примерно в двадцати пяти футах от нее. Шторы Рич задернул, а в углу приметил телефонный столик из полированного красного дерева. Убрав с него телефон, сигаретницу и адресную книгу, доктор перенес столик в освободившийся центр комнаты, после чего вернулся к Вики и объявил:

– Приступаем! Миссис Фейн, вы должны довериться мне. Скажите, вы мне доверяете?

– Пожалуй, да.

– Замечательно, – с напором произнес Рич. В его мягком басовитом голосе появились музыкальные нотки. Он снова повернул абажур, теперь так, чтобы свет падал на его лицо, а из кармана выудил сверкающий новенький шиллинг, и на нем заиграли серебристые отблески. – Миссис Фейн, я буду держать монетку чуть выше ваших глаз. Просто смотрите на нее, не отвлекаясь. Вот и все. Ничего сложного. Вы меня поняли?

– Да.

– Остальных попрошу молчать. Пускай здесь будет очень тихо.

Впоследствии Фрэнк Шарплесс не сумел бы объяснить, каким образом все произошло.

Казалось, гостиная наполнилась негромким голосом, и этот бесконечный шепот уводил присутствующих за барьер между мирами. Слов Шарплесс почти не запомнил, разве что голос говорил о сне, глубоком искусственном сне без сновидений, сне, выходящем за пределы жизни, и этот шепот действовал даже на тех, кто не смотрел на блестящую монетку, за которой мерцали глаза доктора Рича.

Ни тиканья часов, ни ветерка в деревьях, ни чувства времени.

– Усните, – увещевал голос, – погрузитесь в спокойный сон, глубокий сон, усните…

Когда Рич попятился, по телу Шарплесса пробежал холодок, будто к нему прикоснулись льдинкой.

В мягком белом кресле покоилось полностью расслабленное тело Вики Фейн. Когда Рич направил на нее свет, все увидели, что глаза Вики закрыты, а грудь медленно вздымается и опадает в затененной ложбинке между гладкой кожей и лифом фиолетового платья.

Лицо, обрамленное короткими каштановыми волосами, стало безмятежным, веки отяжелели, а губы изогнулись в едва заметной мечтательной улыбке.

Шарплесс, Артур, Хьюберт и Энн Браунинг все еще пытались стряхнуть с себя гипнотические чары, выпутаться из них, как из противомоскитной сетки при входе в дом.

– Она слышит нас? – спросила Энн, машинально понизив голос до шепота.

– Нет, – ответил Рич обычным тоном, отчего присутствующим стало не по себе, и промокнул вспотевший лоб носовым платком.

– Она что, и правда…

– О да. Ее здесь больше нет. Итак, мистер Фейн, не могли бы вы положить кинжал и револьвер на круглый столик, поставленный мною в центре комнаты?

Артур помедлил. Впервые за вечер казалось, что он не в своей тарелке. Достав предметы из картонной коробки, он внимательно осмотрел их, согнул клинок резинового кинжала, а затем, открыв барабан, изучил патроны, после чего снова защелкнул раму.

Презрительно усмехнувшись, будто над самим собой, он встал, сделал несколько шагов и положил револьвер с кинжалом на телефонный столик.