Читаем Вид с моста полностью

Свет загорается над сидящим у себя за столом Алфиери.

Алфиери.

Входит Эдди. Держа кепку в руках, он садится у стола и глядит в окно.

Алфиери замолкает, смотрит на свой стол, потом снова поднимает глаза на Эдди, как будто продолжая с ним разговор.

Я не совсем понимаю, что я могу для вас сделать. Есть тут какое- нибудь нарушение закона?

Эдди. Об этом-то я вас и хотел спросить.

Алфиери. Если девушка влюбилась в иммигранта, в этом нет ничего недозволенного.

Эдди. Да, но если здесь только желание получить паспорт?

Алфиери. Вы ведь этого точно не знаете…

Эдди. Вижу по его глазам; он смеется и над нею и надо мной.

Алфиери. Эдди, я адвокат, и могу полагаться только на то, что можно доказать. Понимаете? Можете вы доказать то, что говорите?

Эдди. Мистер Алфиери, я хорошо знаю, что у него на уме!

Алфиери. Даже если бы вы смогли это доказать…

Эдди. Послушайте… Да послушайте же вы меня хоть минуту! Отец всегда говорил, что вы человек толковый. Я хочу, чтобы вы выслушали меня.

Алфиери. Я всего-навсего человек закона, Эдди…

Эдди. Будете вы меня слушать? Я и говорю о законе. Дайте мне только высказать то, что я думаю. Ежели человек нелегально приезжает в страну, разве здравый смысл не требует, чтобы он откладывал каждый заработанный грош? Он-то не знает, что с ним стрясется наутро, так ведь, не правда ли?

Алфиери. Предположим.

Эдди. А он швыряет деньгами. Покупает какие-то пластинки. Туфли. Пиджаки. Понятно? Парень ровно ни о чем не заботится. Думает, что он здесь навечно. Значит он уже пораскинул мозгами, что к чему. Решил, что с ним все в порядке. Не так ли?

Алфиери. Предположим. Ну, а дальше?

Эдди. Ладно. (Оглядывается через плечо, словно боясь, что сюда кто-нибудь ворвется, потом, посмотрев на Алфиери, снова опускает голо- ву, уставившись в пол.) Разговор наш строго между нами?

Алфиери. Безусловно.

Эдди. Я хочу сказать, что не стал бы затевать этого разговора в другом месте. Вовсе на так уж приятно говорить о ком-нибудь подобные вещи! Даже жене, и той не стал бы рассказывать такое про человека.

Алфиери. Что именно?

Эдди(глубоко вздохнув). Парень-то ведь не того, мистер Алфиери…

Алфиери. В каком смысле?

Эдди(снова оглянувшись через плечо). У него не все в порядке…

Алфиери. Не понимаю.

Эдди(беспокойно двигаясь на стуле). Вы его когда-нибудь видели?

Алфиери. Что-то не припомню!

Эдди. Он совсем светлый блондин. Волосы, как… платина. Понимаете?

Алфиери. Нет.

Эдди. И вообще, махнешь газеткой — и его сдует, словно и не бывало.

Алфиери. Да, но это не значит…

Эдди. Погодите минуту, я же говорю вам дело. Он поет, понимаете? Это само собой… Я хочу сказать, что в этом, может, ничего такого и нет, но иногда он вдруг возьмет такую ноту… Понимаете? Прямо закачаешься. Такую высокую ноту. Понимаете?

Алфиери. Ну что ж, значит у него тенор.

Эдди. Знаю я, что такое тенор, мистер Алфиери. Никакой у него не тенор. Говорю вам, если вы войдете в дом и не будете знать, кто поет, вам и в голову не придет, что поет мужчина, а не женщина.

Алфиери. Но это отнюдь не значит…

Эдди. Погодите минутку, мистер Алфиери. Ведь я стараюсь выложить вам все, что у меня на душе. Денька два назад племянница показывает нам платье, которое стало ей мало, — за последний год девочка вымахала вверх, как молодое деревцо. И что же? Он берет это платье, раскладывает на столе, чик-чик ножницами, туда-сюда иголкой — и платье готово. Понимаете? При этом он хорошенький, как ангелочек, ну так бы его и поцеловал!

Алфиери. Слушайте, Эдди…