Читаем Вид с холма полностью

Сейчас появилась какая-то перевернутая табель ценностей. Любой глупец, будучи пробивным и настырным, получает должности, ордена, ему почет и привилегии. А какой-нибудь скромняга, хоть и умник и талант, кукует без всяких званий на мизерном окладе. Раньше многие стремились получить высшее образование, а теперь оно зачем, если шофер и каменщик получают больше инженера и врача?!

Раньше люди жили бедно, но дружно. Теперь полно богатеев, даже есть миллионеры и… процветает хамство. Сейчас полно циничных, наглых парней, слабоумных отпрысков разных начальников. Они ходят в фирменной одежде с магнитофонами, ходят развязно, жуют жвачку и всем грубят. Это от пресыщенности. У них все есть, и зачем к чему-то стремиться, чего-то добиваться?! К тому ж они насмотрелись на наше поколение. Мы вкалывали, корпели над учебниками и чего добились? Крыши над головой, специальности, зарплаты?! А они хотят объездить весь мир, хотят развлечений, и если что и делать, так только то, что нравится. У них запросы ого какие!..

Сейчас вообще черт-те что! В семьях женщины главнее мужчин; в школах предводителями выступают девчонки — энергичные, сильные, а мальчишки — этакие суслики, послушные, тихие. Прямо все население свихнулось!

Но вернусь в наш двор. У нас все было общее. Если у кого беда, на помощь приходили соседи и не поморщившись делились последним. Если у кого радость, устраивалось всеобщее застолье. Одежду, из которой вырастал ребенок, передавали более младшим детям соседей; бывало, по этой цепочке одну и ту же латаную-перелатаную куртку носило по два-три поколения ребят. Приобретая новую мебель, старую не выбрасывали, а также передавали нуждающимся. То же самое касалось и духовной сферы: интересную книгу передавали по кругу, из рук в руки.

Жизнь каждого жильца была как на ладони. Без телефонов все знали про всех. Если у кого появилась возлюбленная, на следующий день его поздравлял весь двор и многие намекали про свадьбу. Когда я, например, купил мотоцикл и подъехал на нем к нашим домам, меня уже встречала целая толпа. И как узнали, непонятно?!

В нашем дворе жизнь не затихала ни на минуту: кто-то перетягивал диван, кто-то ремонтировал мебель, кто-то стирал белье и развешивал на веревке меж пожарных лестниц — оно всегда пузырилось на ветру, в теньке, чтоб не выгорало. В квартирах была теснота, и двор служил и прачечной, и подсобкой, и своеобразной мастерской. Часто недоделанные вещи оставляли во дворе на ночь. И владельцы велосипедов запросто оставляли свои машины без присмотра, и случаев воровства не было. А что сейчас? Велосипеды прикручивают цепями к водосточным трубам, если кто вынесет мебель (рухлядь) на помойку, ее тут же подбирают «для дачи», а уж если вывесят белье, то рядом стоят с палкой — охраняют. Такие пошли людишки! Скупают хрустальные фужеры, чтобы не отстать от других, и книги покупают, чтобы украсить квартиры. И вставляют по десять замков, и укрепляют дверные косяки… Начисто исчезло добрососедство.

Случались в наших коммуналках и ссоры, не без этого, но что было в порядке вещей — никто долго не дулся. У нас существовал негласный закон — терпимость к чужим вкусам.

А что сейчас?! Одних раздражают детские игры, собаки и кошки, других — музыка у соседей, третьих — молодежь с гитарами в подъездах. Кстати, о подъездах. Сейчас даже в кооперативах что ни подъезд — то окурки, дурацкие надписи. А у нас была чистота; стояло зеркало, под ним — коврик и щетка для чистки обуви.

По вечерам наш двор делился на «зоны интереса». В центре двора мальчишки гоняли мяч; из окон их подбадривали криками болельщики. В отдельном закутке за дощатым столом сражались доминошники; их окружали свои фанаты «костяшек». Пустырь за домами был вотчиной голубятников и владельцев собственного транспорта — по большей части допотопных трофейных колымаг. С наступлением темноты Илья с третьего этажа выставлял динамик и запускал последнюю наимоднейшую пластинку. Некоторые под музыку танцевали.

Особой, заметной фигурой в нашем дворе был парикмахер Мстислав Генрихович, который жил во втором корпусе на первом этаже; у его окна по вечерам собирались любители политики. Все сообщения диктора парикмахер дополнял информацией, полученной от «высоких» клиентов. И то и другое горячо комментировалось.

Мстислав Генрихович был не только просветителем, но и бескорыстным мастером-виртуозом. Он бесплатно обслуживал обитателей двора. По воскресеньям надевал халат, выносил во двор стул и на глазах у всех совершал чудодейство: превращал наших усталых, замученных тяжелой работой женщин в красавиц. При этом отпускал клиенткам приблизительно такие шутки:

— Не бойтесь, я наслажу вас на расстоянии.

Парням, вроде меня, говорил:

— Сделаю из тебя голливудского артиста.

Тем, у кого была приличная шевелюра:

— Вам, батенька, все женщины завидуют.

А лысым:

— О-о! Здесь предстоит большой объем работы. Надо создать впечатление прически, кое-что искусно замаскировать.

Дополнительный колорит дворам придавали главные действующие лица — точильщик и стекольщик, которые раз в неделю появлялись и кричали: