Читаем Via Combusta полностью

– Да уж точно не затем, чтобы от тебя теперь упрёки твои дебильные выслушивать.

– Да-да, я понимаю. От говна меня родила, а теперь жалуется, что ж я такая вонючая. Что, жизнь вам порчу? Вот я змея какая, на груди пригрелась, момент подобрала и кусаться стала. Скажи, зачем я тебе тогда понадобилась до такой степени, что ты ему грозила ко мне не допускать?!

– Я не говорила никогда такого! Никогда!

– Врёшь. Мне врёшь и сама себе врёшь. Ты просто завралась. Вот я и спрашиваю, вопросы элементарные. Ты его любила? Ты меня от любимого человека родила или от говна? Ты меня-то, вообще, любишь?

– Да что ты такое говоришь-то?! Ты меня сейчас в гроб загонишь, своими словами. Я её рожала, кормила, одевала. Столько прошла, чтобы её, дуру, на ноги поставить, в люди вывести. А ей на всё это наплевать! Правильно, батька мёртвый, но хороший, а мамка живая, потому плохая. Давай мамку, дави! Режь без ножа.

– Ой, смотри-ка, мы модельку поменяли сразу. Мы в позиции слабого. Нас надо теперь пожалеть. Мы же любим свою дочь. От любимого человека её родили. С любовью вырастили. Любим. И ей в лицо врём!

– Это тебя на психологии твоей так разговаривать учат с матерями?! Зачем мне тебе врать, скажи? Вот зачем мне тебе врать?

– Хочешь честно? Врёшь ты, потому что тебе страшно. Страшно признаться, что его смерть на твоих руках. И ты думаешь, что если ты сейчас продолжишь мне врать, то всё как-то само собой образуется. Походит, дурёха, погорюет, да к мамке вернётся. А вот я тебе скажу, что ни хера подобного, мам. Ты своим враньём сейчас и меня убиваешь. Намертво. Поэтому, либо давай начистоту, либо помрёт для тебя твоя дочь.

– Какая смерть на моих руках?! Ты что? Ты рехнулась окончательно? Я в той машине была? Я за рулём сидела? Я гнала по трассе, как ненормальная?

– Я была в той машине, мам. И в вертолёте была я. И я всё это видела. А ещё люди добрые мне сказали, что ты брату своему, менту, говорила, что «застрелить его надо при задержании». И на его месте любой бы понял, что деваться ему некуда. Вот он и бежал от тебя, сломя голову.

– Ты мать свою лучше слушай, а не людей каких-то! Мать тебе врать не станет! Спроси, спроси у любой матери. У любой! Что если у неё ребёнка в декрете украдут и увезут в неизвестном направлении? Без еды, без гигиены, непонятно, где содержат. А ты знаешь, что когда тебя в том ангаре нашли, ты от смерти на волосок была от переохлаждения. Он тебя там умирать бросил! Ты это хоть понимаешь мозгом своим?!

– Позиция мученика не сработала – перешли в наступление. Прям, как по науке. Лютый Мефистофель. Наверное, до ангара, он вынашивал планы меня на вертолётном винте нашинковать, да? Ты сейчас себя, мам, закапываешь глубже и глубже. Если бы ему на меня насрать было, как ты говоришь, то он бы сейчас жил припеваючи и горя не знал. А он умер. Умер под задним сидением, где меня спать положил. Понимаешь, кого он там искал? И знаешь, как он дотуда добрался?! Он сломанными руками водительское кресло выломал, чтобы туда пролезть. Он туда лез с одним глазом, потому что другой вытек от осколков лобового стекла. Первым взрывом ему спину сожгло, а он потом все сумки и коробки перевернул. Мам, ты точно мне ничего не хочешь сказать? Просто, лучше говори сейчас, потому что больше такого шанса у тебя не будет.

– Знаешь что, милая моя… Собирай-ка ты манатки да катись жить самостоятельной взрослой жизнью. Раз мы все у тебя плохие, раз мы не разделяем твоих высоких чувств, так может нам пора что-то менять?!

Глава 5.

Питер.

Без уточнения времени.

Это какой-то щедрый дар свыше – умение разговаривать ультиматумами. Да даже, скорее, не само умение, как таковое, ведь чтобы обострять и без того острые донельзя углы в нашем с вами несовершенном мире, ума много не требуется. Разжигать конфликт, подбрасывая туда дровишек на каждом эмоциональном витке, дело-то не хитрое, главное – не сдерживаться.

Так вот, дар свыше – это не само умение, а право это умение применить на практике. Да с той высокой индульгенцией, что можно не особо беспокоиться о последствиях своей несдержанности. Вроде как, общество движется в сторону окультуривания, читай, эмоциональной сдержанности, рациональности, предсказуемости. А ты – привилегированный. Приди к власти анархисты седьмого дня или ещё какие очумелые головы, ведь и в этом случае система будет стремиться к саморегуляции на основе каких-то предсказуемых и цивилизованных правил и норм поведения в обществе. И всё же находятся ведь такие, которым этот невидимый закон не то что не писан, но и неприменим. Небожители, одно слово. Исключительные люди. Полубоги, разве что.