Читаем Via Combusta полностью

А вечер, определённо, переставал быть томным. Умудрённый пепельной сединой на высоких висках пианист сегодня исполнял куда более широкую и сложную программу, чем Леонид, имеющий в этом определённый опыт и вкус, мог себе представить. Ну, а прозвучавшее только что на бис блестящее и эмоционально поданное либертанго Пьяццоллы, не оставило равнодушными никого из сидящих за соседними столиками посетителей ресторана. Шквал оваций и восторженные крики жующей публики в адрес искусного исполнителя не прекращались потом ещё несколько минут.

Особенностью этого пищеблока высокой, если не сказать, высоченной, кухни являлось то, что это заведение общественного питания было не предназначено для голодного человека, вся задача которого могла состоять только в том, чтобы поскорее набить себе брюхо чем-нибудь объёмным и типовым. Совершенно не в утолении чувства голода жителей и гостей столицы видели свою миссию владельцы этого лондонского комбината питания. Напротив, суть этого питания была не в питании как таковом, а только лишь в лёгком развлечении вкусовых рецепторов изысканными миниатюрными блюдами молекулярной кухни. Настолько лёгком, что и перекусом не назовешь. Однако подаваемые с огромной помпой на необъятных тарелках цвета молочно-белого жемчуга, эти миниатюрные блюда действительно представляли из себя последние достижения кулинарного прогресса.

Так, утка-конфи с перламутровой тарелки-раковины, смотрела на Леонида в виде микроскопического прозрачного кубика желе, дизайнерски украшенного стильным плевком-кляксой изысканного соуса и мелкой дисперсией перечно-антрекотового хаотического орнамента. Завершали композицию три тончайших прямых побега какого-то растения, похожего на осоку, уложенных сверху этого шедевра, видимо, в соответствии с наукой молекулярного фэншуя.

Заказав бутылочку итальянского марочного вина из подсушенного в технике аппассименто винограда, Леонид, смакуя содержимое бокала, стал рассматривать это благолепие, пробуя передвигать зелёные стебли с места на место. И к своему удивлению, после пятиминутных попыток, он пришёл к выводу, что это всё шикарно смотрелось именно в той последовательности хаотического нагромождения элементов, в которой блюдо принесли из гениальных рук шеф-повара. Нарушив своей вилкой строгий порядок этого кулинарного хаоса, Леонид осознал, что только что, по глупости, убил шедевр. Запив эту смешную мысль глотком благоухающего ароматами провинции В_тто питкого и тельного вина, он отрезал краешек от прозрачного кубика утки, мокнул его в кляксу соуса и, зацепив по дороге сочный молодой побег травы-осоки, отправил всё это дело в рот.

Обалдеть! На выспавшееся и облегчённое расслабляющими процедурами лицо Леонида в этот божественный момент было само по себе очень вкусно смотреть. Причмокнув и зажмурившись, он обрабатывал своим мозгом совершенно невероятные вкусовые ощущения, доносящиеся нескончаемым потоком с довольного языка. Вкушал их и не мог себе поверить. В этой крошечной заплёванной мармеладинке её гениальный создатель умудрился сконцентрировать такие разные и яркие вкусы, что это могло называться только одним словом. И это слово было – бесподобно. Просто невообразимо и бесподобно. Perfetto! Утка – бомба. Определённо, молекулярное оружие мощного поражающего действия.

Леонид поймал взглядом проходящего мимо немолодого официанта и, воздев руки к небесам, стал демонстративно аплодировать, переводя взгляд на тарелку, тем самым вызвав понимающую его хитрую улыбку и еле заметный вежливый поклон. Что-то будет дальше! А ведь плану дегустационного меню сегодня ожидались перепела в апельсиново-ананасовом глянце, молекулярный черничный чизкейк на подушке из миндального брауни и ванильный авторский квант сорбета. Но всё это Леонид попросил приносить ему не по мере готовности, а по его сигналу. Не очень хотелось смешивать приятное с полезным, в том плане, что Леонид ожидал прибытия с минуты на минуту посыльного с подарком от его нового и очень богатого клиента. Того самого клиента, щедрые перечисления от которого и составили ту самую базу безбедной жизни Леонида на ближайшие десять лет. Вот такой вот, как сейчас, безбедной и сытой жизни.