Читаем Via Combusta полностью

В общем, белковая диета, до поры до времени, была местным жителям не знакома. Однако, руководствуясь законами и принципами свободного рынка, молочное животноводство, впрочем, как и любое другое животноводство, стало хиреть в средней полосе России, колхозные земли стали порастать бурьяном, а некогда многочисленные стада уменьшались, уменьшались, пока не исчезли вовсе. Инициатива перешла от экономически неэффективных коллективных хозяйств в частные руки, исключительно на их страх и риск. Молочные продукты, равно как и мясные, бывшим членам колхоза теперь предлагалось приобретать за деньги, коих было строго ограниченное количество, которого постоянно не хватало.

Пришло время что-то менять, так как такая тенденция грозила привести к «ничемухорошему». Это смекнул и дядя Лёши, решив обзавестись хоть каким-нибудь источником биомассы животного происхождения. Содержание крупного рогатого скота предполагало строительство определённой хозяйственной инфраструктуры, а следовательно, инвестиций. Однако имевшиеся в его распоряжении скромные капиталы не позволяли организовать этот процесс на широкую говяжью ногу. Поэтому решено было сперва попробовать новый вид деятельности на размер кроличьей лапки.

По первому времени, взгляд дяди, окидывающий длинную линию клеток с плодящимися там и быстрорастущими кроликами, заметно светился. Однако, не прожив и первого сезона, все кролики за одну ночь издохли от неизвестной заразы, чем ввергли начинающего животновода в глубокую депрессию. А так как депрессивные проявления сформировались вокруг незадачливого дяди не только по животноводческому направлению, это заставило его пересмотреть подход к восприятию суровой реальности через уход от неё в райские кущи Бахуса.

На выходе из такого первого глубокого опыта дядя решил поменять стратегию и обзавёлся двумя молочными поросятами, поместив их в сарай и обеспечив им постоянный догляд. Дядя перетравил всех крыс в округе, заколотил металлом все отверстия, ведущие в свинарник, с одной только целью не допустить никакую заразу в их стерильное помещение. И, надо сказать, в определённом смысле он преуспел, так как хоть и медленнее, чем обычно, но свиньи стали потихоньку набирать вес на мелко изрубленных крапивно-комбикормовых харчах и радовать дядин глаз.

Однако, судя по обрывкам разговора между дядей и бабушкой, сегодня дело грозило снова пойти под откос, так как один из соседей по сараям, такой же горемыка-животновод, как и дядя, обнаружил поутру своих хрюшек не подающими признаков жизни и, по такому случаю, ушёл пить горькую. Лёше, как городскому подростку-ребёнку было многое не понятно, но, похоже, что позиция бабушки склонялась в пользу продолжения откорма пятачков как ни в чём ни бывало, так как, во-первых, поросята ещё не достигли целевой массы и были лишь подрастающим молодняком. А во-вторых, они были на несколько месяцев старше почивших хрюшек соседа, что давало им определённую фору в переносимости детских поросячьих болезней. Однако перенёсший слишком близко к сердцу свою первую неудачу дядя не был готов снова рисковать всем и твёрдо решил колоть сегодня хотя бы одного поросёнка, с тем расчётом, что в случае неудачи со вторым, на его столе будет красоваться хоть сколько-то мяса от первого.

Каким либо опытом убоя домашнего скота дядя не обладал, оперируя лишь теоретическими познаниями, подсмотренными в соседних хозяйствах. Как правило, для убоя принято было приглашать специально обученного человека, мясника, которому, опять же, по традиции, необходимо было оплатить услуги мясом. И это была совершенно нормальная и приемлемая практика. Однако, в данной ситуации, количество наличествующей биомассы поросёнка не располагало к делению. Делить там было пока ещё не особо чего. Поэтому, поняв, что позиция дяди в вопросе забоя непреклонная, бабушка лишь увещевала его воспользоваться услугами профессионала, а не пороть утреннюю горячку. Однако дядя уже всё решил и порол её; как элемент – разбудил племянника в помощь процессу, где он, дядя, будет играть ведущую роль.

Осознав, на что его подписывают, ещё не до конца очухавшийся Лёша похолодел. Он, конечно, видел, что нравы в сельской местности сильно отличались от городских, и люди здесь были, что называется, попроще. Только от такой бесцеремонной простоты у мальчика скрутило низ живота и возникли тошнотные позывы. А при виде процесса точения длинного кухонного ножа Лёша чуть не упал в обморок, решив, что лучше ему сейчас пойти и немного полежать.