Рожи нет — и для меня всего того мира… больше не стало. Поистине, сиротой себя впервые отчетливо почувствовала…

С Риткой общение натянуто, нехотя… да и то, когда приезжаю к родителям на каникулы. В остальном же — живу здесь, в областном центре, где и учусь в университете. С подругой (с одного факультета: она — журналистка, я — перевод) снимаем на двоих квартиру.

Черт… год. ГОД… как я уже окончательно одна.

Хотя, чего таить? Дороги наши с Рожей разошлись гораздо раньше… (просто, что окончательная точка поставлена лишь теперь). А так… да. Повзрослели — и тучи заслали наш горизонт: ему где-то шестнадцать, мне — пятнадцать… Я — к нему, а он — от меня. У него новые друзья, серьезные дела… Даже не знакомил ни с кем из них: запретная зона. А вот дома все, как прежде, Рожа — мой Рожа: обнимет, по-братски приласкает, поцелует, с учебой поможет, советом где… Но, как только за порог, — словно и не мы… делили беды и радость напополам, «защищали друг друга от шальной, бандитской пули», словно не мы кровь проливали вместе… и носы ломали врагам.

Черт, я до сих пор не пойму… Как так? Буквально в один миг, в один вечер. Новая компания, новые варианты… и всё — Некит, отойди в сторонку, не для твоих ушей, ума, понятий.

Так я и зависла с тех пор. Вот уже и восемнадцать мне стукнуло, а я всё еще стою в сторонке… и жду Его. ЖДУ, пока он придет и снова позовет, заберет, пустит в свой мир дружбы и братства. В душу. Да только — глупо. Отныне — глупо: закрыли его за разбой. Статья 162 УК ч. 2 и 3: «…нападение, в целяххищениячужого имущества, совершенное с применениемнасилия, опасного для жизни или здоровья, совершенный группой лиц по предварительному сговору… с применением оружия… и с незаконным проникновением в «иное хранилище»». Семь лет. Как с куста… Сука, СЕМЬ ЛЕТ! Минус полгода… отбытых в СИЗО — и вот он… срок на двоих, который так любезно заработал нам Рожа. Он — там, за решеткой. Я — здесь, «в стороне»… под серым, пустым небом.

Ничего даже не объяснил, не сказал. Только… «прости».

На суды не ходила — не смогла, но и Федька не хотел: говорил матери, что тяжело ему их, всех нас, видеть. Просил не являться — что мы покорно, как те тупые амебы, и исполнили…

Жалею ли? Жалею… Сейчас жалею, что так поступила. Но верни время обратно — и опять бы не пошла. Да что там? Я и писем-то не пишу. Как и он уже мне…

Не могу… Не могу его простить. СЕМЬ ЛЕТ!

…РОЖА! ЗА ЧТО?!!

ТОМ I. ТЕМНОЕ ПРОШЛОЕ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Бой с Тенью[10]

Глава 1. Рокировка. Квинтэссенция самообмана

30 сентября, 2005 г.

Второй курс. Еще только второй курс, а я уже всё здесь ненавижу: начиная с учебы и заканчивая последней тварью, что здесь «обитает». Хотя… ненависть эта, скорее, и не к ним, а к себе… родимой.

Как началось мое прозрение… на выпускном (своей, моей никчемности, ненадобности… ошибки существования) так и продолжается по сей день — мало мне моих доводов, еще и остальные не отстают: каждый норовит сие подтвердить, втолковать, вбить в мою дурную… беспросветную голову, окрестить сознание столь вопиющей истиной.

Выпускной. Третье черное пятно на кинопленке моей жизни: приплюсованное к кадрам Её похорон и Рожи приговора…

Буквально за пару недель до того, как менты Федьку забрали… у нас в школе начался ажиотаж по поводу выпускного: определение, распределение, репетиции, сбор средств. Рожа к тому времени после девяти классов пошел учиться в ПТУ, а потому его всё это не коснулось. Конечно, с парнем я никаким не встречалась на то время — куда мне, Некиту? Да и ухажеров, явных воздыхателей, тоже не наблюдалось… Может, конечно, кто и косился на меня — да я не замечала. Мне было не до этого: учеба, Рожа… и те редкие моменты, когда мы всё же вместе выбирались во двор (а вернее, наши «владения», карта «выджигериваний» распространялась минимум на парочку микрорайонов) и отжигали… не по-детски.

Так что вопрос особо и не стал между нами. Вопрос, ответ на который удивил, конечно, батю, матушку и Ритку… но не меня. Прочитав в очередной раз мои мысли, Рожа четко и с порога: со мной пойдешь. Вот мой кавалер на выпускной.

Кто же знал… что, когда я впервые за столько лет облачусь в красивое платье (цвета бордо)… ты, мой верный друг-товарищ-брат… будешь сидеть под семью замками и мерить мыслями скудное… наше, о котором столько грезили… «светлое будущее».

Когда буду сидеть в углу… пьяная — и рыдать, осознавая окончательно, что я осталась одна. Что ничего хорошего… тебе не светит.

И даже когда… эта тварь, гнида, ублюдок… со мной, всё что хотел сделал, когда бросил рыдать на кровати… окровавленную, под цвет багровых ошметков своего некогда битого лоском платья, захлебываться слезами и дурманом вина, что ядом сейчас растекался по моим венам — давая оправдание… ему, и лишая всяческого приличия меня.

Тебя рядом не было.

Некит пал — и тебя… рядом не оказалось.

Как, в прочем, и сейчас.