Читаем Ветер Стихий полностью

     Дехи сама не испытывала радости покидать обжитый дом с пустыми руками, отдавая всё нажитое врагу. Поэтому мою просьбу восприняла весьма благожелательно. Понимающе переглянувшись, уточнив время и место, где встречаемся, ушла, а я остался дожидаться Сами.

     Вскоре появилась та же самая служанка, которая, молча проскользнула мимо меня, закрывшись в комнате с девочкой. Спустя несколько секунд настороженного ожидания, мало ли что она там внутри делала, увидел, как женщина вывела из комнаты бледную, осунувшуюся Сами. Подведя ко мне, быстро удалилась в сторону выхода. Куда-то спеша.

     – Голова не кружится? Не тошнит? – заботливо поинтересовался её самочувствием.

     – Немного, господин, – тихо ответила, глядя в пол.

     – Если станет хуже, обязательно скажи. Иди за мной. Постарайся поменьше разговаривать с посторонними. Хорошо?

     Получив подтверждение, повёл её к конюшням, про которые рассказа Дехи. Не видел смысла самому блуждать по дому в поисках ценностей или праздно прогуливаться, словно турист, любуясь шедеврами архитектуры. На первое, нет опыта, а на второе, времени. Не уподобляться же сороке, хватающей всё, что ярко блестит. Истинной ценности предметов я всё равно не знаю, всё что нужно, подозреваю, как было кем-то сказано, давно украдено до нас. Оставшееся или слишком много весит, имя приличные габариты, или мало стоит, или никому не нужна. Лишь впустую отягощу себя балластом. Да и слуги, которые друг друга прекрасно знают в лицо, могут неправильно отреагировать на подобные действия подозрительного незнакомца. Зачем мне лишнее хлопоты. Пусть этим занимается Дехи. Лучше всего, как показывает практика, ограбить объект могут те, кто его же и охраняет.

     К тому же до сих пор чувствовал сильную слабость. Не до физических нагрузок. Хотелось поскорее где-нибудь примоститься в прохладном тенёчке, просто посидеть, побездельничать. Устал чего-то, хотя вроде бы только недавно встал с постели. Чудеса.

     Некоторое время робко державшаяся позади, молчаливая Сами, всё же спросила.

     – Господин, вы пришли забрать меня из поместья?

     – Да, – ответил спокойно, внутренне радуясь первой попытки контакта.

     – Я теперь буду принадлежать вам?

     По её бесстрастному голосу не понять, как она к этому относилась. Радовалась, негодовала, возмущалась, или ей было всё равно.

     – В каком-то роде, – затруднился с ответом.

     Снова повисла тишина. Теперь уже не выдержал я.

     – Больше ничего не хочешь спросить?

     Немного подумав, решила, что да, хочет.

     – Как вас зовут, господин? – с лёгкой опаской задала первый вопрос.

     – Амир.

     – Амир, – промелькнуло удивление. – И всё?

     – А что ещё ты хотела услышать? – подтолкнул к продолжению разговора.

     – Ваше полное родовое имя. Нельзя быть просто Амиром. И всё, – не задумываясь над этим, включилась в разговор, объясняя прописные истины.

     – Почему? – на самом деле удивился.

     – Потому что, так могут звать только, – чуть запнулась, боясь меня обидеть, – безродных, презренных бродяг. За которыми ничего нет, кроме собственной тени, – явно припомнила чьи-то слова.

     Позабыв, про якобы потерю памяти.

     – У вас на руке серебряный браслет кундари. Благородного, знатного господина. Вы не можете быть бродягой. А ещё, с вами уважительно говорила мастер Нуррадин, – привела более серьёзный аргумент. – Мне Дайя рассказала. Она бы так себя не вела с обычным Амиром, – убеждённо.

     Дайя, так понимаю, та женщина, что первой зашла в комнату.

     – Что, прямо ни с кем, кроме кундари?

     – Если, только с шочи, – предположила с лёгкой неуверенностью.

     – Шочи, это кто? – со всё возрастающим интересом.

     – Это обращение к дари из круга Справедливых, – не понимая, как можно не знать таких простых вещей. – В книге «Устройство мира первых дари», они стоят выше кунан, но ниже кундари.

     Занимательно. Похоже, их социальная модель общества для большей устойчивости закреплена в некоем своде законов, на который ссылаться даже дети, не подвергая сомнению. Удивлён, что их учат таким вещам. Да так основательно. Трудно сказать, хорошо это или плохо.

     – Полагаю, каждый круг требует своё, особое обращение? И имеет определённую приставку к имени? – попытался угадать, припомнив, что Захир упоминал о Дархан как о Достойных.

     – Да, – подтвердила, не расслышав иронии.

     – Можешь перечислить эти круги? Сколько их? Вот, ты к какому относишься? – попытался хотя бы поверхностно разобраться в их запутанной системе.

     – Всего существует девятнадцать кругов пути просветления, ведущего от окружающей тьмы, до источника света души Канаан, содержащего в себе истинную суть всех вещей и законов, – заученно принялась описывать мировой порядок, показывая пальцем не столько круги, сколько спираль. – Самый низший из которых, считается девятнадцатый, на котором находятся амад, – Нечестивые. Чьи души погрязли в грехе, пороках и тьме. Круг самых гнусных, прогнивших негодяев. Достойных, только смерти и забвения.

     В её голосе послышалось неприкрытое презрение и отвращение. Наверняка, внушаемое с пелёнок.