Читаем Ветер крепчает полностью

За повседневными делами и хлопотами пролетело несколько лет. Юкио в конце концов поступил в университет, на медицинский факультет. Я предоставила ему абсолютную свободу в выборе жизненного пути. Хотя в тот момент, когда осознала, что он избрал медицину, руководствуясь не столько личными предпочтениями, сколько материальным интересом, в груди моей что-то болезненно сжалось. За истекшие годы наш образ жизни не поменялся, и скромные семейные средства медленно, но неуклонно продолжали таять, так что наедине с собой я нередко предавалась невеселым думам, но никогда даже словом не позволяла себе обмолвиться о своих тревогах при вас, детях. Однако Юкио в таких случаях всегда проявлял поразительную чувствительность. Он вообще был излишне восприимчив и мягок и страдал из-за этого, чем разительно отличался от тебя: ты с детства вела свою линию. Если тебе что-то не нравилось, ты могла целый день провести в молчании. И чем дальше, тем тяжелее мне давалось общение с тобой. Казалось, ты с легкостью считываешь любые мои мысли. Поначалу я объясняла это нашим сходством, ибо, взрослея, ты все больше напоминала меня. Однако со временем я осознала, что похожи мы только внешне: да, случалось, мнения наши совпадали, но даже тогда я, как правило, судила о предмете, основываясь на чувствах, ты же всегда приходила к заключению логическим путем. Видимо, этому различию мы были обязаны удивительной дисгармонии, проявлявшейся временами в наших отношениях.

Если память меня не подводит, в тот год Юкио как раз окончил университет, стал ассистентом в больнице Т., и мы с тобой впервые отправились на лето в О только вдвоем. В ту пору в деревне К. в поисках укрытия от изнуряющей жары собралось немало тех, кто был когда-то дружен с вашим отцом. И однажды, получив приглашение на чай к одному из его бывших коллег, мы с тобой выбрались в расположенный там отель. Желая скоротать время до условленного часа, мы вышли на веранду. И там я неожиданно встретила госпожу Атаку, свою подругу времен учебы в миссионерской школе, а ныне – известную пианистку. Она беседовала с высоким худым мужчиной лет тридцати семи или тридцати восьми. Его я тоже знала, правда, весьма поверхностно: это был господин Мори Отохико. Мори-сан был лет на пять-шесть моложе меня, до сих пор не женат, и я не находила в себе достаточно смелости, чтобы по-дружески заговорить с этим человеком, который, кажется, воплощал в себе все то, что именуют обычно brilliant[63]. Они с госпожой Атакой вели весьма занятную, остроумную беседу, но мы вдвоем, словно невоспитанные деревенские невежи, просто молча глазели на них. Видимо, Мори-сан понял наше состояние, поскольку позже, когда госпожа Атака удалилась – ее ждали какие-то дела, – подошел и сам коротко обратился к нам, при этом в словах его не чувствовалось решительно ничего, что могло бы нас смутить.

Тогда наконец я почувствовала себя свободнее и смогла поддержать разговор. Отвечая на его расспросы, я стала рассказывать о деревне О, в которой мы жили, и он страшно моим рассказом заинтересовался. Признался, что хотел бы в ближайшее время пригласить госпожу Атаку вместе посетить нашу деревню, спросил, не будем ли мы против их визита, а после заверил, что, даже если госпожа Атака поехать не сможет, он сам приедет непременно. Чувствовалось, что вопросы его продиктованы отнюдь не сиюминутной прихотью и он действительно может приехать к нам даже без компании.

Прошло около недели, очередной день перевалил за половину. И вот в густых зарослях позади нашего коттеджа послышалось рычание мотора. Похоже, какой-то водитель загнал автомобиль в дебри, в которые ни машина, ни какой другой транспорт заехать, как мне казалось, просто не могли. Я в тот момент сидела в комнате на втором этаже, поэтому, решив, что кто-то заплутал, выглянула из окна и увидела, как из застрявшего среди деревьев и кустов автомобиля в гордом одиночестве выходит Мори-сан. Он поднял взгляд, но меня, похоже, не заметил – окно мое как раз накрыла тень одного из деревьев. Между тем местом, где он стоял, и нашим садом раскинулась поросшая мискантом поляна с купами усыпанного мелкими цветочками кустарника. Гость подъехал не по той дороге и теперь, отрезанный густой зеленью от дома, к которому проделал такой путь, замер, не решаясь двинуться в его сторону. Мне отчего-то показалось, будто он медлит, смущенный тем, что приехал к нам один.

Немного погодя я спустилась на первый этаж, принялась как ни в чем не бывало наводить порядок на чайном столике, а сама ждала. Наконец под вязами показался Мори-сан. Я засуетилась, будто только теперь заметила гостя, и поспешила ему навстречу.

– Вроде бы направлялся к вам, а попал в итоге… впросак… – Стоя передо мной, он оглядывался на заросли кустарника, сквозь которые все еще просматривались очертания его автомобиля, непрерывно издававшего глухие, рокочущие звуки.