Читаем Весы смерти полностью

Это была тихая комната, задрапированная бархатными занавесями, которые сливались с темными деревянными панелями; она была украшена картинами, писанными маслом в приглушенных тонах, и охотничьими трофеями — гривастыми львиными шкурами, головами буйволов со скорбно опущенными огромными острыми рогами. И те и другие пристально смотрели со стен на игроков своими стеклянными глазами.

От трех биллиардных столов доносилось тихое постукивание шаров из слоновой кости, которые гоняли человек шесть игроков, наклонившихся над тяжелыми, покрытыми зеленым сукном столами. Сняв на время игры смокинги, они оставались во фрачных рубашках и подтяжках, на всех были черные галстуки и черные брюки.

На трех столах играли в бридж, оттуда слышались голоса, называвшие ставки негромко, в изысканной манере британского высшего класса. Все игроки были одеты, как говорил про себя Джейк, под пингвинов — черное с белым и черная «бабочка».

Между столами неслышно двигались босые официанты в белых рубахах до щиколоток и высоких фесках; словно служители, совершающие какой-то древний обряд, они разносили подносы с искрящимися хрустальными бокалами.

В комнате был лишь один стол для покера — огромное сооружение из тикового дерева с вделанными в столешницу медными пепельницами, с углублениями для разноцветных фишек слоновой кости и подставками для стаканов. За столом сидело пятеро, и только Джейк был не в вечернем костюме, трое же новых знакомых были прожженными картежниками, такими, что Джейк с дорогой душой запер бы их в тюрьму и тем доставил бы себе неизъяснимое удовольствие.

Среди них был несовершеннолетний британский пэр, баронет, решивший здесь, в Африке, изведать прелести дикой жизни. Он недавно вернулся из внутренних областей страны, там его почтительно оберегал белый охотник, не выпускавший из рук крупнокалиберную винтовку, пока пэр изволил разить наповал несметное количество буйволов, львов и носорогов. Этот джентльмен страдал нервным тиком; как только на руках у него оказывались три карты одной масти или кое-что получше, правый глаз его начинал дергаться. Однако, несмотря на этот недостаток, он был единственным, кроме Джейка, кто выигрывал, поскольку карта шла ему прекрасная.

Еще здесь был кофейный плантатор с продубленным солнцем морщинистым лицом, который каждый раз, изобретая какую-нибудь хитрую комбинацию, невольно издавал легкий свист.

Справа от Джейка сидел пожилой гражданский чиновник с редеющей шевелюрой, явно потрепанный желтой лихорадкой, он покрывался легкой испариной, когда ему казалось, что он выигрывает ставку, — впрочем, ожидания его по большей части оказывались напрасными.

За час осмотрительной игры выигрыш Джейка перевалил за сотню фунтов, и он наслаждался ощущением тепла и довольства, переваривая вкусный и сытный обед. Лишь новый друг и благодетель причинял ему некоторое беспокойство.

Гарет Суэйлз чувствовал себя в высшей степени непринужденно, он беседовал на равных с пэром, иногда снисходил до плантатора и даже изъявлял сочувствие гражданскому чиновнику в его безнадежной погоне за удачей. Он не выигрывал и не проигрывал какой-либо значительной суммы, а карты тасовал с изумительной ловкостью. В его длинных тонких пальцах с ухоженными ногтями карты шуршали, мелькали, потрескивали, струились с такой скоростью, что сливались в глазах.

Джейк внимательно, но не показывая виду, наблюдал за майором Суэйлзом каждый раз, как тому выпадала очередь сдавать. Если не заглянуть в карты, когда сдаешь, то никаким, самым волшебным образом нельзя их пометить, но Гарет не поворачивал их рубашкой вниз. Он даже ни разу не взглянул на них, сдавая, — он непринужденно поглядывал на остальных игроков. Джейк немного расслабился.

Плантатор сдал ему четыре карты одной масти для открытого флеша, он прикупил еще шестерку червей. Гражданский чиновник, из свойственного ему неуемного стремления к удаче, поднял его на двадцать фунтов. Вздыхая и мрачно ворча себе под нос, он бросил костяные фишки на стол, и Джейк благополучно подгреб их, аккуратно расположив перед собой.

— Давайте возьмем новую колоду, — улыбаясь сказал Гарет. — Может быть, удача повернется к вам лицом.

Гарет подверг новую колоду тщательной проверке, вскрыл ее ногтем большого пальца, вынул нетронутые карты с велосипедными колесами на рубашке, развернул их веером, выудил джокеры и начал тасовать, одновременно рассказывая смешной и очень неприличный анекдот о епископе, который по ошибке попал в дамскую комнату на вокзале Чаринг-Кросс. Анекдот занял одну-две минуты, и под раскаты мужского гогота Гарет стал сдавать, бросая карты по зеленому сукну так, что они ложились кучкой перед каждым игроком. Только Джейк заметил, что под рассказ о душераздирающих приключениях епископа в дамской комнате Гарет разделил колоду на две части и вполне мог разглядеть карты за те крохотные мгновения, когда, тасуя, задевал то одну, то другую манжетами.