Читаем Весы полностью

За дверью ходила Мэри Фрэнсис. Включила воду на кухне. Он слышал, как она что-то ищет у задней лестницы. На кухне играло радио. Он ждал, когда она с лейкой пройдет мимо крыльца. Со старой металлической лейкой, серой и помятой. И он ждал, когда ее шаги раздадутся на крыльце. Внимательно прислушался. Она еще на кухне. Значит, все хорошо. Он знает, где она. Она должна быть рядом, а он должен знать, где она. Таковы два его внутренних правила.

На кухне по радио говорил старый знакомый голос, голос начала эпохи радио, имя не вспоминается, но это кто-то очень известный. На заднем плане раздавался смех, и Уин замер, словно желая растянуть это мгновение, – его поразило сложное чувство, которое пробудил голос другой эпохи, мягкий и раскатистый, трехстрочный анекдот, возродивший прошлое.

Он перевернул страницу.

Дата поездки президента не назначена. Но это обязательно случится, уверял Парментер. Он хочет поехать во Флориду, потому что этот штат в 1960 году проголосовал за республиканцев и потому что весь Юг злобно шипит по поводу его программы о правах человека. Мыс Канаверал, Тампа, Майами. По Майами проедет кортеж.

У дверей стояла Мэри Фрэнсис в резиновых перчатках и со щеткой.

– Не замечал ничего странного? Я не знаю.

– Что? – спросил он.

– У Сюзанны. Хотя, наверное, ничего.

– На тебя не похоже.

– Волнуюсь по пустякам.

– С ней все хорошо. Все нормально. Она здоровая девочка.

– С нездоровыми наклонностями.

– О чем ты?

– Не знаю. Недавно так показалось.

– Почему?

– Она все время убегает с Мисси Тайлер. По сути дела, они от меня прячутся. Не знаю, просто она так занята чем-то в последнее время, вся в себе, и мне показалось, вдруг тут что-то кроется.

– Мисси – тощая, маленькая, рыжая?

– Приемный ребенок. Они прячутся по углам, шепчутся с серьезным видом. Мисси приносит с собой такое настроение… Настоящий дом с привидениями. Мороз по коже. По коридорам что-то бродит. Такое чувство, что это я. Я – очень подозрительный субъект в этом доме. Девочки замолкают, как только слышат мои шаги.

– Они живут в своем мире. Сюзанна – фантазерка, – ответил он.

– Она слушает диск-жокея из Далласа по имени Скирда-Борода.

– И что он играет?

– Дело не в том, что он играет. Он крутит хит-парад. Дело в том, что он говорит между песнями.

– Например?

– Невозможно воспроизвести. Что-то вроде – вот он я, и так далее. Будто говорит на другом языке. Но девочка прилипает к радио.

– Тарабумба-карабумба.

– Знаю. На меня это не похоже. Обычно мои тревоги имеют основание.

– Они читала мне сорок минут без остановки. Замечательно, просто замечательно.

–  «Ну папочка, можно еще почитать?»

– Ты работаешь с плутонием в этих перчатках?

–  «Ну папочка, пожалуйста!»

Он поднялся наверх, ступая как всегда легко и неслышно. Майами имеет влияние, вызывает отклик. Город изгнанников, город незаживших ран. Президенту нужен кортеж, потому что, судя по опросам, он теряет популярность с каждой минутой. Он предстанет перед массами в длинном синем «линкольне», люди на мотоциклах оттесняют толпу, люди в темных очках висят на подножке сопровождающей машины. Улан встает и машет рукой. Необходимо подстрелить прохожего или телохранителя, чтобы подтвердить наши полномочия. Так мы покажем, что все по-настоящему. Заговор. Античные народы сливались с природой, подражая жестокости ураганов и шквалов. Сливаться с природой – древнейшая уловка человека. Подходящая мысль перед сном.

Лейка была из шероховатого металла, с уродливым тупым носиком.

Когда он заглянул к Сюзанне, та еще не спала. В ногах на кровати лежала пластмассовая кукла, футболист по прозванию Чудо-Вилли, с плечами, набитыми ватой, и в блестящих штанах. Уин повернул ключик в спине Вилли и запустил его по кровати. Он сопровождал бег футболиста возбужденными комментариями, описывал, как тот уворачивается от подножек и подкатов, изобразил рев болельщиков, в качестве судьи зафиксировал гол, когда Вилли врезался спиной в подушку. Сюзанна сияла от восторга, казалось, будто ее радость пробежала от ступней до головы, и глаза расширились и заблестели.

Если бы он мог всегда так удивлять ее, она любила бы его вечно.

Мэкки ехал по разводному мосту через реку Майами. Шины взвыли на металлической решетке. В темноте вверх по течению плыл белый шлюп, изящное, проворное чудо. В двух кварталах к югу от моста он увидел первый лозунг «Volveremos» [11]на бампере. Безлюдные улицы. Руки прилипали к рулю.

Он оставил машину в переулке, завернул за угол и вышел к большой автостоянке. Через десять минут обнаружил Уэйна Элко, который нелепо развалился на заднем сиденье красной «импалы». Верх машины был опущен, и Уэйн глазел в ночное небо.

– Как просто я сюда попал, да?

– Ти-Джей…

– Я слышал, ты здесь сторож.

– Откуда ты взялся?

– Я проехал почти тысячу миль, чтобы только увидеть тебя, Уэйн.

– А я почти перестал ждать.

Мэкки прислонился к машине и стал смотреть на улицу, словно ему не слишком хотелось видеть босого грязного Уэйна и раскиданные вещи.