Читаем Весы полностью

Он говорил с друзьями о Кубе, и с удивлением обнаружил, что они не слишком интересуются. Из-за Кубы он легко начинал горячиться, о ней не переставая говорили в англоязычном «Уоркере», на местном радио и на «Би-би-си». Микоян подписывает торговый договор с Че Геварой. Россия посылает тяжелое вооружение. Айк разрывает дипломатические отношения.

Шоколад дорогой. У этих людей порочная тяга к сладкому. В кондитерской постоянные очереди. Жизнь состоит из мелочей. Шоколад, проигрыватель, еда из автомата.

Друзья с трудом произносили его имя. Им было неудобно говорить «Ли». Это звучало по-китайски, или просто язык отказывался выговаривать.

Он сказал, чтобы его называли Аликом.

Открытка № 4. Вашингтон. 21 января 1961 года, на следующий день после вступления Джона Ф. Кеннеди в должность президента, Маргарита Освальд на вокзале «Юнион» ищет телефон. Она только что приехала из Форт-Уорта, три дня и две ночи на поезде, взяла денег со страхового полиса, чтобы заплатить за билет, опустошила свой счет в банке, чтобы купить туфли, и всю дорогу она ехала сидя – не хватало денег на купе в спальном вагоне. Злая, усталая и разочарованная женщина. Письма к конгрессмену остались без ответа. Звонки в местное отделение ФБР также не дали результата. Телеграммы в Госдепартамент. Письма и звонки в Международный Комитет Спасения. Госдепартамент связывается с Международным Комитетом Спасения, но никто не хочет разговаривать с ней. Неужели действительно так странно, что она использует слово «заговор»? Она всего лишь пытается проанализировать толщу событий, которые неверны в корне.

Коммутатор Белого дома отвечает ей, что президент на совещании.

Она бросает еще одну монетку в щель.

Коммутатор Госдепартамента отвечает, что госсекретарь Раек в данный момент недоступен, но если они могут что-нибудь для нее сделать и т. д. и т. п. Оператор – негритянка, а ведь Маргарита в детстве жила в смешанном районе негров и белых на Филип-стрит в Новом Орлеане, играла с негритянскими детьми, а по соседству была славная негритянская семья, так что наконец, после всех перипетий, ее соединяют с человеком, который, кажется, говорит из кабинета, а не с коммутатора. У него тихо, он представляется консультантом и вежливо осведомляется, в чем дело.

– Я приехала в город насчет своего сына, который пропал в России.

Она объясняет, что не мамочка-плакса, но дело в том, что она сейчас после болезни и не знает, жив ее сын или мертв. Он где-то за границей, работает агентом нашего американского правительства. У него есть право решать за себя, говорит она, но очень возможно, что правительство выкрутило ему руки, и он не может оттуда выбраться.

Человек отвечает, что метеослужба обещала ужасную метель и их отпускают с работы раньше.

Маргарита опасается заговора.

Она говорит в трубку:

– Я не могу выжить в этом мире, если я не уверена, что американский образ жизни никуда не делся, и я могу начать с самого начала. Я должна проработать все, с того времени, когда в шестнадцать лет он твердо хотел вступить в морскую пехоту, о чем мы спорили и так и сяк, когда жили во Французском квартале. – Она говорит: – Он читал устав Роберта днем и ночью. Он знал его наизусть. А теперь я ничего не слышу от него уже больше года, и я уверена, что в том нет его вины, как бы агенты ни вели себя там, за границей. Я здесь, чтобы потребовать информацию по сути о том, где он находится.

Человек из Госдепартамента отвечает, что все покидают контору в связи с приближающимся снегопадом. Он, по всей видимости, неотвратимо надвигается. Метеорологи говорят, что он может разразиться в любой момент.

Марина любила слушать, как он говорит по-английски. Это волновало, это своего рода приключение. Она даже не знала, что в Минске есть американец. Удивительное событие. Отношение людей к Америке никуда не девалось.

Она танцевала с Аликом на безбрежном паркете Дворца Культуры. Вежливый и аккуратно одетый, говорил ей, как она красива в своем парчовом платье и с начесанными волосами. Он говорил по-английски с некоторыми ребятами, но с ней, разумеется, только по-русски. Она редко слышала английскую речь, не знала ни слова, кроме текстов песен и Тарзана.