– Просто споткнулся, – сказал он.

– Было слышно.

– Всего-навсего оступился.

– У тебя завтра семинар. В корпусе изящных искусств и естественных наук. В десять утра.

– Я хочу, чтоб у тебя все было хорошо, – сказал Уин. – Чтобы все было замечательно. Нельзя допустить, чтобы тебе стало не по себе. Я вообще ничего не смогу, если тебе будет в чем-то плохо. Только ты имеешь для меня значение.

Управление простит. Любой из четырех директоров на высшем уровне прекрасно понимает, насколько рискованна тайная деятельность. Им понравится его желание сотрудничать. Более того, они оценят по достоинству сложность его плана, пусть и не завершенного. В нем мастерство и память. Ответственность и духовная сила. И еще – портрет их собственных преступных желаний. Никогда он не принадлежал Управлению полнее, чем в те первые напряженные дни обдумывания заговора.

Он стоял в пижаме у кровати. Забыл отметить в памяти, перекрыл ли газ. Придется спускаться и проверять. Мэри Фрэнсис лежала в темноте, ее дыхание уже стало сонным, ровным и глубоким. Нужно посмотреть, перекрыт ли газ, и не забыть. Это будет означать, что впереди еще одна безопасная ночь.

Мэкки стоял у холодильника и пил воду из кувшина. На нем был спортивный костюм и бейсболка. Он бегал по вечерам, чтобы не набирать вес.

Снял бейсболку и подул в нее. Затем сел за кухонный стол и очистил апельсин. Дом стоял на краю недостроенной Улицы в полумиле от центра Маленькой Гаваны.

Вошел Раймо.

– Когда вернулся? – спросил он.

– Днем.

– Слышал, что говорят? В Чикаго кто-то задумал то же самое.

– Банистер звонил. Он видел телетайп ФБР. Покушение на жизнь.

– Команда из четырех человек. По крайней мере, один из них – кубинец. Дж. Ф.К. приедет в Чикаго где-то второго ноября.

– Будем ждать своей очереди.

– Если оттуда просочился слух, то же самое может случиться и с нами.

– Я на это и рассчитываю, – ответил Ти-Джей. – В общем-то, я делаю все, чтобы это произошло. Только так у нас может получиться. Выступим быстро и жестко. Молчи об этом. Не говори Фрэнку и Уэйну.

– Значит, Майами отпадает?

– Верно.

– То есть Леона мы не привозим.

– Верно.

– Где он?

– Сел на автобус до Ларедо. Наверняка поплывет оттуда на корабле в Техас. Главное, что кубинцы его не приняли. Леону не дали визу. Все начинает оформляться. Нужно сделать все коротко, сымпровизировать. Будто обыкновенное убийство в Техасе.

– Дж. Ф.К.?

– Едет в Даллас в следующем месяце. Много разъезжает этот человек. И везде найдется тот, кто от него что-то хочет. Обливается потом от вожделения и страсти. Не знаю, почему так. Может, он слишком красив для этой жизни.

Он отломал несколько долек апельсина и протянул их Раймо.

– Кто-то должен наблюдать за Леоном.

– Я думаю, что Леон будет скрываться от нас, – произнес Ти-Джей. – Он знает, что мы задумали, и не обязательно с этим согласен. На данный момент у нас имеется собственный Освальд, по образу и подобию. «Альфа» рассылает людей по всему штату. Рано или поздно придется засечь, где подлинник.

– Когда мы везли его в Хьюстон, он мне и двух слов не сказал. Говорил только с Фрэнком.

– О чем?

– Прицепился к нему сразу. Хотел поучиться испанскому.

В темной комнате Сюзанна села в кровати. Они точно уже спят. Когда умолкло радио за стеной, оставалось только досчитать до ста. Оба спят, у них тихо. Если перепрятывать Человечков, то сейчас самое время. Нужен тайник понадежнее. В шкафу много барахла, они в любой день могут там прибраться, а Человечки спрятаны в кармане сумки для обуви, которая висит изнутри на дверце. Как только они обнаружат Человечков, Сюзанне конец. Никто на свете больше не сможет ее защитить.

Здорово, что есть новый хороший тайник.

Девочка выбралась из постели и приподняла штору, впуская в спальню свет уличного фонаря. Затем тихо прошла по комнате в своей ночной рубашке до пола. Вынула из шкафа Человечков и усадила на узкий бортик за старым письменным столом, который когда-то принадлежал бабушке. Бортик выступал где-то в дюйме от низа стола. Кроме Сюзанны, никто не мог просунуть руку между столом и стеной. Замечательное место: Человечки сделаны сидячими, и поэтому прочно там устроились. Это были глиняные мужчина и женщина, которых подарила на день рождения лучшая подруга, Мисси – индейцы, живущие в пуэбло, с черными волосами и в черной одежде, с черными точками вместо глаз и рта.

Девочка снова легла в кровать и натянула одеяло.

Человечки – не игрушки. Она с ними никогда не играет. Человечки для того, чтобы их прятать, пока не понадобятся. Их нужно держать рядом, в целости и сохранности, на случай, если мама и папа на самом деле совсем не те, за кого себя выдают.

В Далласе