Читаем Весы полностью

– Я утверждаю, что ни разу не обращался к советским властям с целью передачи информации о моей службе в армии.

– Почему вы отправились в Советский Союз?

– Не хочу вспоминать прошлое. Просто поехал, и все.

– Но сам по себе путь долгий.

– Я не обязан объяснять.

– Вы состоите в Коммунистической партии Соединенных Штатов?

– Нет.

Агент Муни записывал.

– Вы не хотите провериться на детекторе лжи?

– Нет. Кто сказал вам, где меня найти?

– Это было несложно.

– Но кто сказал вам?

– Мы беседовали с вашим братом.

– И он сказал, где я живу?

– Совершенно верно, – ответил Фрейтаг с некоторым Удовлетворением. На его верхней губе блестели капельки пота.

– За мной установят слежку?

– Разве я сказал бы вам?

– В России за мной следили.

– Я думаю, в России следят за всеми.

Агент Муни тихо рассмеялся и закивал.

– Жена ждет меня обедать.

– Как вам удалось вывезти жену? Ведь они не выпускают людей просто по желанию.

– Я с ними ни о чем не договаривался.

Они обсудили несколько вопросов. Затем Фрейтаг сделал знак своему напарнику, тот убрал ручку и блокнот. Наступила пауза, явно сменилось настроение.

– Главное, что нас интересует: если возникнут подозрительные обстоятельства, информировать нас немедленно.

– То есть дать вам знать.

– Мы просим о сотрудничестве, если встретится индивидуум с убеждениями марксиста или коммуниста.

– Вы нанимаете меня информатором?

– Мы просим о сотрудничестве.

– То есть, если кто-то свяжется со мной…

– Так.

– То я должен рассказать ФБР.

– Совершенно верно.

Ли сказал, что подумает. Вылез из машины и захлопнул дверцу. Бросил взгляд на номер машины, когда обходил ее сзади, перешел дорогу и зашел в дом. Он записал номер машины и фамилию агента в своем блокноте. Затем отыскал в справочнике телефон ФБР в Форт-Уорте и записал его рядом с номером машины и фамилией – просто так, чтобы записи накапливались.

Марина позвала его обедать.

Он сидел в углу просторной комнаты и наблюдал, как они едят и беседуют. Говорили с набитыми ртами. Они толпились и ходили взад-вперед, эти русские, эстонцы, литовцы, грузины, армяне. Это был вечер встречи местных эмигрантов, в Далласе и Форт-Уорте их двадцать или тридцать семей, англоговорящих, русскоговорящих, франкоговорящих. Они постоянно сравнивали свое образование и происхождение. Малышка Джун сидела у него на коленях.

В эти вечера Марина всегда выглядела очаровательно. Люди окружали ее, выспрашивали новости. Она ведь приехала недавно, а некоторые эмигрировали десятки лет назад – кто тридцать, кто сорок. Ее чистый русский язык поражал старую гвардию. Марина была маленькая и хрупкая. А они думали, что советские женщины подобны метательницам молота, огромные и мускулистые, и все работают на кирпичных заводах. Марина стояла, дымя сигаретой, и пила вино. Она носила одежду, которую они подарили. Ей дарили платья, чулки, удобные туфли. Он не мог себе позволить напечатать книгу, которая лежала в шкафу в конверте, в виде записок на клочках бумаги, на обертках, а они водят ее к дантисту и дарят чулки. Все измеряется деньгами. Они всю жизнь копят материальные ценности и называют это политикой.

Он смотрел, как они жмут друг другу руки и обнимаются. Они жаловались Марине, что он не здоровается с ними по-человечески. Они считали его советским шпионом. Каждый, кто вернулся из России и не разделял их убеждений, был советским шпионом. А их убеждения – это «кадиллаки» и кондиционеры.

Ему подарили рубашки, он их вернул.

Теперь только несколько человек приходили к ним, затем вели ее к дантисту или по магазинам. Учили покупать. Вот детское питание. А вот швейцарский сыр. Свои библиотечные книги он складывал на столике у дверей, где они могли их заметить, когда входили или выходили. Книги о Ленине и Троцком, а также «Активист» и «Рабочий». Пусть видят, кто он. Они хотели слушать о России только плохое. Они замкнулись на плохом.

Рядом сел Джордж. Единственный, с кем он мог беседовать, – Джордж де Мореншильдт. Высокий, доброжелательный, уверенный, любитель поговорить, голос умиротворял, подобно тихому дню.

– Ли, а ведь вы почти не рассказывали мне о Минске.

– Там ничего интересного.

– Мне интересно все. Вы знаете, я жил там в детстве. Мой отец был председателем дворянского собрания в Минской губернии еще при царе. Это все, конечно же, чепуха. Но я балтийский дворянин, и некоторые мои жены были от этого в восторге.

– В Минске приходилось стоять в очереди за овощами.

– Вам больше нравится Техас?

– Мне – нет. Марине нравится больше.