Читаем Весна предвечная (сборник) полностью

Весна предвечная (сборник)

В ряду других книг В. Филевского, «Весна предвечная» рассказывает о горении любовью к Творцу и творению. Исповедание этой сердечной любви представляется автору замечательной религией, которая, не противореча ничему, смогла бы объединить человечество, разделённое существующими религиями, и дать возможность начать новую, высокодуховную мирную жизнь. Не опираясь на священные писания мира, В. Филевский рассказывает только о личном духовном.

Вышеслав Юрьевич Филевский

Поэзия / Стихи и поэзия18+

Вышеслав Филевский

Весна предвечная

От автора

Моё творчество посвящено описанию состояний духовного человека, пограничных между жизнью и смертью, бытийствия близ средостения и прохождение его, описанию существования души после расставания с телом… Всё это только на основании собственного молитвенного опыта, который лишь опосредованно связан с легендами Земли и устоявшимися традициями и представлениями. Поэтому будет неправильно оценивать мои работы в сравнении с ними. Это принесёт неудовлетворение. Судить о моих стихах благо, исходя только из них самих. А ещё лучше – попробовать не судить вовсе и просто погрузиться в мой мир. В нём всё другое, но общее для землян и, думается, для всего живого во Вселенной. Общее – а потому всепримиряющее. Этот мир полон любви к Высшему и сущему. Я никому ничего не хочу сказать, но только показать, что можно жить иначе. И не исключено, что моя любовь в ком-то найдёт отклик и послужит благодатным примером для подражания.

Автор

Предисловие

Моё бытие в теле – непрерывная, никем не утверждённая беззвучная молитва, части которой мне иногда удаётся выразить словами. В ней я обращаюсь к непостижимому Небу прямо, без посредников, или, как сейчас говорят в России торжествующие западники, без «модераторов». Обращаюсь, не задумываясь над тем, правильна ли моя любовь, правильно ли благоговение – или они не правильны…

Вопрос: может ли любовь быть неправильной?.. Вы сразу ответите, что нет, не может, имея в виду страстное влечение. То же, по моему опыту, касается и любви к Высшему. Если она есть, да ещё и захватывает всё ваше существо – она, конечно, правильная. И подгонка любви под установления чего бы то ни было, едва ли окажется разумной.

Долгое время власть пыталась управлять культурой. В одной из областей России культурное ведомство называется «Управление культурой», это дословно. С развитием цифрового интернета управлять культурой стало затруднительно. Сочувствую руководителю упомянутого ведомства. Может быть, подобные подвижки произойдут и в духовной области. И соответствующие чиновники также ослабнут во власти судить о правильности любви к Предвечному или её не правильности.

Прошу меня простить за эту мысль, но я считаю, что преодолеть весьма печальные нестроения человечества на почве верований не так уж и трудно. Для этого нужно сделать три вещи:

– Перестать утверждать, что ваше верование самое правильное, а все другие… нехорошие слова я стараюсь не писать.

– Принять мысль о том, что Нечто, творящее мир, наше бытие в том числе, не имеет образа, имени, речи, пола и вообще каких-то признаков… Да, легенды якобы о Нём очень привлекательные, они ласкают душу. Но суждения о них, как об истине, раз от раза приводят мир, народы к сильнейшему неблагополучию. Свою «правду» не докажет никогда и никто, потому что её нет.

– И, наконец, необходимо проникнуться любовью к этому великому Непостижимому и трепетным благоговением перед Ним, и исповедовать любовь к Нему и благоговение молча. В таком случае вы всегда будете правы, и вас нельзя будет ни в чём обвинить.

Вот и всё.

Вышеслав Юрьевич ФилевскийБелу-Оризонти, 22.11.2017

Межпланетный язык

Межпланетный язык вне понятий и слов.Я молчу – и понятен Вселенной,Потому что сознание полнит любовь,Потому что пою о нетленном –О любви к Небесам. Как понятна онаВсем мирам – и духовным и тварным!Всем причастна душа, что в Творца влюблена.Всё в ней ясно, светло, лучезарно.Я понятен без слов. Принижают ониСокровенные мысли и счастье.Сердце полно любви и молчанье хранитВне желаний земных, вне пристрастий.Сторонится сознанье земных языков.Полиглот – он не тот, кто владеетЯзыками Земли, но чья сущность – любовь,Пред Всевышним кто благоговеет.Пусть телесному уху не ясен мой тон –Ему сердцем сочувствуют бездны…Тот, кто любит, поймёт мою песню,Кто в Творца и творенье, как птица, влюблён –И струит в мир любовь безвозмездно.

Выбор пути

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия