Читаем Весна народов полностью

Причины разочарования народа в коммунистах-большевиках давно и хорошо известны: политика военного коммунизма, продразверстка и красный террор. Однако на Украине была и своя национальная специфика. Общероссийский лозунг крестьянских восстаний[1439] «За советы без коммунистов!» дополнялся лозунгами местными: «Мы – украинские большевики!», «Мы за власть Советов», но «против жидов и кацапов», «За самостийную Украину» и, конечно же, «Бей жидов и москалей!»[1440].

В марте 1919-го на III Всеукраинском съезде Советов вождем украинской революции объявили русского интернационалиста Георгия Пятакова. Правда, Всеукраинский ЦИК возглавил другой человек – старый большевик Григорий Петровский, а правительством по-прежнему руководил Христиан Раковский. Но влияние Пятакова, секретаря ЦК Компартии большевиков (Украины), было таким, что большевистская политика ассоциировалась как раз с его именем.

Георгий Пятаков был, как мы помним, давним и последовательным противником любого национализма, в том числе и украинского. Легкость победы над петлюровцами и крушение Украинской Народной Республики окончательно убедили его в собственной правоте.

Большевики Донбасса (Ворошилов, Артём, Межлаук, Квиринг) оставались противниками Пятакова и его сторонников – левых коммунистов. Но в украинском вопросе обе группировки сходились: «реакционен» не только украинский сепаратизм, но даже украинский язык. Глава советского украинского правительства в этом мало чем отличался от Пятакова. Искусный дипломат Христиан Раковский не сразу сумел понять всю сложность «украинского вопроса». Его русские товарищи, по всей видимости, внушили Раковскому вполне русский национальный взгляд на украинских «сепаратистов». Полиглот, который говорил с немцем по-немецки, с французом по-французски, с англичанином по-английски и даже с румыном по-румынски, объявил делопроизводство на украинском языке «реакционным».

Новые правители Украины не только не знали украинского, но и не считали нужным его знать. Если петлюровцы спешно переводили делопроизводство на украинский, то большевики так же спешно возвращали русский, потому что «…в советской России пишут только русским языком»[1441]. Если на заседании III Всеукраинского съезда Советов делегат начинал речь по-украински, русские делегаты тут же кричали ему: «Мы не понимаем», – и заставляли переходить на русский.

Советские комдивы и командармы не всегда знали язык своих же солдат. Командир легендарной 1-й Заднепровской Украинской советской дивизии Павел Дыбенко говорил, что в его штабе «никто не умеет читать по-хохляцки»[1442]. А ведь под командованием Дыбенко воевали бригады Григорьева и Махно, почти полностью украинские.

Владимир Затонский, член реввоенсовета 12-й армии, разговаривал по телефону с атаманом Федором Гребенко. Оба они были украинцами и говорили по-украински. Рядом с товарищем Затонским стоял и слушал «непонятную украинскую речь» Николай Семёнов, бывший царский полковник, выпускник Николаевской академии, получивший от Временного правительства погоны генерал-майора. Теперь Семёнов стал военспецом, командующим большевистской 12-й армией. Из всего разговора Семёнов обратил внимание на одну лишь фразу Гребенко: «Чи виконувати ций приказ, чи ни?» («Исполнять этот приказ или нет?») К счастью для красного атамана, командарм решил, будто слово «виконувати» («исполнять») как-то связано с конями. Семёнов спросил Затонского: «Что это у него с конским составом происходит?»[1443]

Выборы на III Всеукраинский съезд Советов и в местные Советы проводились по такой избирательной системе, что явно дискриминировала украинскую деревню. Так, в городе избирательный участок в 7000 жителей избирал одного делегата, а в деревне одного делегата избирали 30 000–40 000 человек. Непропорционально много избиралось и красноармейцев: «Все это может дать представление о том, что это был за съезд, на котором судьбу Украины должны были решать курские и рязанские красноармейцы»[1444]. Правда, именно этот съезд провозгласил создание новой Украинской Социалистической Советской Республики и принял ее конституцию, но эта независимость была эфемерной. Даже Украинская советская армия подчинялась реввоенсовету Российской республики и лично товарищу Троцкому вплоть до июня 1919-го, когда и эта формальная независимость была ликвидирована и украинские советские дивизии стали частью Красной армии.

Большевики стремились перенести Гражданскую войну в деревню, противопоставив бедняков «кулакам». Весной 1919-го по инициативе товарища Пятакова на Украине начали создаваться комбеды – комитеты сельской бедноты («комітети незаможного селянства»). Такие комитеты в России уже довели до «кулацких мятежей», то есть до крестьянских восстаний. Теперь пришла очередь Украины.