Медленно мы вышли во двор. Тетка на входе после суммы, которую я незаметным движением засунула ей в карман, была сама любезность и даже оставила нас в «детской» одних. Детская выглядела как очень маленькая тюрьма для очень маленьких человечков. Крашеные мерзко-зеленой краской стены, решетки на окнах, ободранные белые металлические ручки железных кроваток. Я бы не удивилась, если бы на малышах оказались полосатые пижамки.

«Как ты назвала ее?»

«Я не стала давать ей имя. Придумай сама, ты теперь для нее вторая мама».

Когда мы вошли в комнату, Веркина дочь спала. Но когда Верка нагнулась над ней, она открыла глазки и улыбнулась ей. И ее глазки, как я и опасалась, были пронзительно-синего цвета.

Кассета 25

– Воды?

– Лучше чего-нибудь покрепче.

– Коньяк подойдет?

– Я лучше продолжу, потому что время уже поджимает… Итак, мне пришлось по пути уладить еще кое-какие дела, поэтому я опоздала. Алиса не брала трубку, а Ника шепотом сказал, что дела плохи.

«Они разозлились на нас и снова запустили своих пауков, Несси. Я говорил, что нельзя ей было трогать то ожерелье. Они слетелись на запах крови, как комары в тундре, спасения нет. Алиса чувствует себя очень странно, а вчера я обнаружила дома пакет с новыми покупками. Понимаешь, что это значит? Я даже не знаю, стоит ли вам теперь встречаться. Вдруг она уже мутировала».