Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

Через минуту Огюст Пуан сам открыл им дверь своего кабинета. Он выглядел усталым, но спокойным. Не набросился на Мегрэ и Лапуэнта с вопросами. Бланш и Флери тоже находились в кабинете. На маленьком столике стоял портативный приемник, очевидно, принадлежащий министру, и все трое внимательно слушали какую-то передачу.

«…заседание было коротким и посвящалось исключительно текущим делам, но в кулуарах весь день царило волнение. Циркулируют самые разнообразные слухи. Говорят, что в понедельник состоится сенсационный запрос в парламенте, но пока еще неизвестно…»

— Выключите! — сказал Пуан секретарше.

Флери направился к двери, но Мегрэ остановил его.

— Вы нам не помешаете, господин Флери. И вы, мадемуазель, тоже.

Пуан встревоженно посмотрел, не догадываясь, что собирается делать комиссар. В то же время у него было такое лицо, словно он настолько поглощен своими мыслями, что почти ничего не замечает. Могло показаться, что он мысленно составляет план кабинета: он посматривал то на стены, то на двери, то на окна.

— Вы разрешите, господин министр, задать несколько вопросов вашим сотрудникам?

Сначала Мегрэ обратился к Флери:

— Я полагаю, что в момент визита Пикмаля вы находились в своем кабинете?

— Но я не знал, что…

— Тогда, да. Но теперь знаете. Где вы были в это время?

Флери указал на приоткрытую двустворчатую дверь.

— Там — ваш кабинет?

— Да.

Комиссар подошел взглянуть.

— Вы были одни?

— Мне трудно сейчас ответить на этот вопрос. Я очень редко бываю подолгу один. Весь день посетители. Как правило, часть из них принимает господин министр — наиболее важных. Остальными занимаюсь я.

Мегрэ подошел и открыл дверь, которая вела из кабинета Флери в приемную.

— Посетители проходят через эту дверь?

— Как правило. За исключением тех, которых сначала принял господин министр, а потом по тем или иным причинам направил ко мне.

Зазвонил телефон. Пуан и Бланш посмотрели друг на друга. Затем она сняла трубку.

— Господина министра нет.

Она слушала с неподвижным взглядом. Виду нее был усталый.

— Все то же?

Она утвердительно кивнула.

— Он говорит, что его сын…

— Перестаньте.

Пуан повернулся к Мегрэ.

— Начиная с полудня беспрестанно звонит телефон. Несколько раз я сам брал трубку. Большинство говорит одно и то же: «Если ты не перестанешь скрывать подробности клерфонского дела, с тебя сдерут шкуру!» Бывают и варианты. Некоторые говорят вежливо. Иногда даже представляются. Это родители детей, которые погибли во время катастрофы. Одна женщина взволнованно прокричала в трубку: «Вы же не станете покрывать убийц! Если вы не уничтожили отчет Калама, обнародуйте его, чтобы вся Франция узнала…»

Под глазами у Пуана были темные круги, а кожа посерела, как обычно у людей, которые не спят по ночам.

— Только что мне звонил из Ла-Роша председатель комитета нашего избирательного округа, услышавший по радио мое заявление. Этот человек был близким другом моего отца и знает меня с детства. Он ни в чем меня не обвинял, но я чувствовал, что он сомневается. «Здесь ничего не могут понять, сынок, — грустно сказал он мне. — Здесь знают твоих родителей и думали, что знают тебя. Даже если эти типы все сядут в тюрьму, ты все равно обязан сказать все, что тебе известно».

— Скоро вы это сможете сказать, — пообещал Мегрэ.

Пуан вскинул голову и, боясь, что неправильно расслышал, недоверчиво спросил:

— Вы, правда, так думаете?

— Сейчас я уверен в этом.

Флери стоял, прислонясь к высокому столику на другом конце кабинета. Мегрэ протянул фотографию Бенуа министру. Тот посмотрел на нее, ничего не понимая.

— Кто это?

— Вы его не знаете?

— Его лицо мне ни о чем не говорит.

— Он не приходил к вам в последние дни?

— Если он приходил ко мне, его имя должно быть зарегистрировано в приемной.

— Не покажете ли вы мне вашу комнату, мадемуазель Бланш?

Флери издали не мог видеть фотографию, и Мегрэ отметил, что он грызет ногти; видно, эта дурная привычка сохранилась у него с детства.

Дверь в комнату секретарши, соседствующую с кабинетом Флери, была одностворчатой.

— Когда пришел Пикмаль и ваш патрон попросил вас оставить их вдвоем, вы ушли сюда?

Она кивнула головой.

— Вы закрыли за собой дверь?

Опять кивок.

— Вы могли бы слышать то, что говорится в кабинете?

— Если бы я приложила ухо к двери и там говорили бы достаточно громко.

— Но вы этого не сделали?

— Нет.

— И никогда так не делали?

Она предпочла не отвечать. Возможно, она иногда и подслушивала, к примеру, когда Пуан принимал даму, которая ей казалась красивой или опасной.

— Вам знаком этот человек?

Она ожидала этого вопроса, так как успела бросить взгляд на фото, когда его рассматривал министр.

— Да.

— Где вы его видели?

Чтобы те двое не услышали, она ответила тихо:

— В соседнем кабинете.

И показала пальцем на перегородку, которая отделяла ее комнату от кабинета Флери.

— Когда?

— В тот день, когда приходил Пикмаль.

— После?

— Нет, до.

— Он сидел, стоял?

— Сидел, в шляпе и с сигарой во рту. Я еще возмутилась тем, как он на меня посмотрел.

— И больше не видели?

— Видела. Потом.