Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

— Ничего похожего. Тот был красивый элегантный мужчина с черными усиками.

— Возраст?

— Лет тридцать пять. На пальце золотой перстень с печаткой.

— Француз? Чех?

— Наверняка не француз. Он говорил с ними на их языке.

— Ты подслушивал?

— Случалось. Предпочитаю, понимаете, знать, что происходит у меня в доме.

— Тем более что быстро во всем разобрался.

— В чем я разобрался?

— Ты что, за идиота меня принимаешь? Чем могут заниматься типы, которые отсиживаются в гаком клоповнике и не ищут работы? На что живут? Отвечай.

— Это меня не касается.

— Сколько раз они отлучались все вместе? Хозяин покраснел, заколебался, но взгляд Мегрэ быстро расположил его к откровенности.

— Раза четыре-пять.

— Подолгу? На ночь?

— Как вы узнали, что они отлучались на ночь? Да, обычно на ночь. Правда, один раз пропадали двое суток, и я уже подумал, что они вообще не вернутся.

— Подумал, что их взяли, так ведь?

— Пожалуй.

— Сколько они давали тебе по возвращении?

— Сколько положено за номер.

— С одного человека? Зарегистрирован-то был всего один.

— Чуть больше, чем с одного.

— Сколько? Не забывай, приятель: я могу упечь тебя за соучастие.

— Однажды они заплатили мне пятьсот франков. Другой раз — две тысячи.

— А потом принимались гулять?

— Да. Кучами закупали провизию.

— Кто дежурил?

Теперь содержатель смутился настолько явственно, что машинально посмотрел на дверь.

— У твоей лавочки два выхода?

— Если пойти дворами и перемахнуть через две стены, попадаешь на улицу Вьей-дю-Тампль.

— Так кто дежурил?

— На улице?

— Да, на улице. И, похоже, еще один всегда торчал у окна. Когда Мадош снимал номер, он наверняка потребовал такой, чтобы комнаты выходили на улицу?

— Верно. И один из них все время отирался на улице. Они сменяли друг друга.

— Еще подробность: кто из них грозился прикончить тебя, если ты будешь болтать?

— Карел.

— Когда?

— Сразу же после их первой ночной отлучки.

— Почему ты решил, что угроза серьезна, что эти люди способны на убийство?

— Я зашел в комнату. Я часто обхожу номера, делая вид, что проверяю, исправно ли электричество, сменили простыни или нет.

— Их часто меняют?

— Каждый месяц… Я застал женщину, когда она стирала в тазу рубашку, и сразу увидел, что та в крови.

— Чью рубашку?

— Кого-то из мужчин.

На лестничной площадке два инспектора ожидали приказов Мегрэ.

— Один из вас позвонит Мерсу. Сейчас он, наверно, уже спит, если только не заканчивает работу. Не окажется его на Набережной — звоните домой. Пусть летит сюда со своими причиндалами.

Не обращая больше внимания на хозяина, Мегрэ расхаживал по обеим комнатам, то открывая шкаф, то выдвигая ящик комода, то вороша ногой кучу грязного белья. Обои на стенах выцвели и местами отклеились. Черные кровати были нищенски убоги, одеяла — удручающе серого казарменного цвета. Всюду царил беспорядок. Удирая впопыхах, постояльцы захватили с собой самое ценное, но из боязни привлечь к себе внимание не решились взять ничего громоздкого.

— Они смотались сразу после выстрела? — уточнил Мегрэ.

— Сразу же.

— Ушли через подъезд?

— Нет, дворами.

— Кто был в тот момент на улице?

— Виктор, естественно. Еще Сергей Мадош.

— Кого вызывали к телефону?

— Откуда вы знаете, что им звонили?

— Отвечай.

— Звонили около половины пятого. Это точно. Голос я не узнал, но говорил человек, понимающий по-ихнему.

Сказал только, кого ему нужно, — Карела. Я позвал. До сих пор вижу, как он, взбешенный, стоит у меня в конторе и отчаянно жестикулирует. В трубку он орал… Потом поднялся к себе, стал опять ругаться и шуметь; потом сразу вслед за этим вниз спустился Мадош.

— Выходит, это Мадош пристрелил своего дружка?

— Очень похоже.

— Они не пытались увести с собой женщину?

— Я заговорил с ними о ней, когда они шли по коридору. Я догадывался, что все это пахнет для меня неприятностями, и радовался, что они исчезнут. Но я не знал, что ей вот-вот рожать. Поднялся в номер, сказал, чтобы она уходила вместе с остальными. Она лежала и спокойно поглядывала на меня. Понимаете, она знает по-французски лучше, чем нам кажется. Она не дала себе труда ответить, но тут у нее начались схватки, и я сообразил, в чем дело.

— Дождешься Мерса, малыш, — приказал Мегрэ оставшемуся с ним инспектору. — В номер не впускать никого, особенно эту обезьяну. Оружие с собой?

Инспектор похлопал себя по оттопыренному карману пиджака.

— Пусть Мере для начала займется отпечатками. Потом унесет все, что может дать информацию. Бумаг нам здесь, разумеется, никаких не оставили. Я проверил.

Старые носки, кальсоны, губная гармоника, ящичек с иголками и нитками, одежда, несколько карточных колод, резные деревянные фигурки…

Комиссар сошел вниз по лестнице, пропустив вперед содержателя гостиницы. Помещение, именовавшееся конторой, представляло собой плохо освещенную комнатушку без всякой вентиляции, где стояли раскладушка и стол со спиртовкой и остатками еды.

— Полагаю, ты не записал даты отлучек этой публики?

Хозяин поспешил дать отрицательный ответ.