Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

— Говорит заведующий почтовым отделением на улице Фобур-Сен-Дени, двадцать восемь… Простите за беспокойство… Возможно, это розыгрыш… Несколько минут тому назад к окошечку заказных отправлений подошел клиент… Алло… по словам операционистки мадмуазель Данфер, он торопился, выглядел испуганным. Протянул ей записку и сказал: «Не старайтесь понять, а немедленно позвоните комиссару Мегрэ и передайте это сообщение». Затем он исчез в толпе, а девушка побежала ко мне. Бумажка у меня перед глазами. Написано карандашом, неразборчиво. Наверняка набросано на ходу. Вот… «Не смог добраться до „Пушки“… Вы что-нибудь понимаете? Я — нет. Впрочем, не важно… Дальше слово, которое мне не прочесть… „Теперь их двое. Маленький брюнет вернулся…“ Не знаю, правильно ли я разобрал слово „брюнет“.. Что вы сказали?.. Хорошо, вам видней. Но это не конец. „Уверен, они решили убрать меня еще сегодня. Подхожу к вашей набережной. Но они хитрые. Предупредите постовых“. Это все… Если хотите, я пришлю вам записку с доставщиком пневматичек… На такси?.. Извольте, но при условии, что заплатите вы: я не могу себе позволить…

— Алло, Жанвье?.. Можешь возвращаться, старина. Через полчаса они курили вдвоем в кабинете комиссара.

— Ты хоть позавтракал?

— Съел порцию сосисок с капустой в «Пушке». Мегрэ успел поднять на ноги велопатрули и постовых. Парижане, заполнявшие магазины, теснившиеся на тротуарах, вливавшиеся в кино и на станции метро, ничего не замечали, хотя сотни глаз уже буравили толпу, задерживаясь на бежевых плащах и серых шляпах.

В пять часов, когда оживление в квартале Шатле достигло максимума, опять ударил ливень. Мостовая заблестела, вокруг фонарей появились ореолы, и через каждые десять метров прохожие на тротуарах поднимали руку, ловя такси.

— Содержатель «Погребов Божоле» дает ему от тридцати пяти до сорока лет. Хозяин «Вогезского табака» — около тридцати. Он бритый, лицо розовое, глаза светлые. Сказать, что он собой представляет, пока не берусь. Мне ответили: «Человек как все».

В шесть позвонила г-жа Мегрэ: к обеду придет ее сестра; ей надо удостовериться, не опоздает ли муж, а заодно попросить его по дороге домой завернуть к кондитеру.

— Подежуришь до девяти? Потом тебя сменит Люкас — я ему скажу.

Жанвье согласился. Оставалось одно — ждать.

— Кому бы я ни понадобился, пусть звонят прямо ко мне домой.

Мегрэ не забыл завернуть к кондитеру на авеню Республики, единственному в Париже, у кого, по мнению г-жи Мегрэ, пекут настоящие наполеоны. Расцеловался со свояченицей, от которой, как всегда, пахло лавандой. Они пообедали, и комиссар позволил себе стаканчик кальвадоса. Прежде чем проводить Одетту до метро, он позвонил на службу.

— Люкас?.. Ничего нового?.. Ты в моем кабинете?.. Люкас, развалившись в собственном кресле Мегрэ и закинув ноги на стол, несомненно что-нибудь читает.

— Ну, дежурь, старина. Доброй ночи.

Когда Мегрэ возвращался от метро, бульвар Ришар-Ленуар был пустынен, и шаги гулко разносились в воздухе. Внезапно комиссар услышал, что сзади кто-то идет Он вздрогнул и невольно обернулся, потому что как раз думал о муже Нины: быть может, ему даже в этот час все еще приходится тревожно шагать по улицам, избегая неосвещенных мест, ища хоть относительной безопасности в кафе и барах.

Уснул Мегрэ раньше, чем жена, — так по крайней мере уверяла она потом, как вечно уверяла, что он хранит; когда телефон нарушил сон комиссара, будильник на ночном столике показывал двадцать минут третьего. Звонил Люкас.

— Может, я зря беспокою вас, шеф. Пока что мне известно немногое. Наружная служба сообщает, что на площади Согласия найден труп… Рядом с набережной Тюильри… Значит, подследственно Первому округу… Я позвонил в комиссариат, чтобы тело не трогали… Что?.. Хорошо, посылаю за вами такси.

Глядя, как муж натягивает брюки и не может найти рубашку, г-жа Мегрэ вздохнула:

— Как считаешь, это надолго?

— Не знаю.

— Неужели нельзя послать кого-нибудь из инспекторов?

Комиссар распахнул в столовой буфет, и она поняла, что он нацедил себе стопку кальвадоса. Затем муж вернулся за трубками: забыл их захватить.

Такси уже ожидало Мегрэ. Большие Бульвары были безлюдны. Над зеленоватым куполом Оперы плыла огромная, необыкновенно яркая луна. На площади Согласия, около сада Тюильри, впритык к тротуару стояли две машины и сновали люди.

Первое, что заметил комиссар, выбравшись из такси, был бежевый плащ, казавшийся темным пятном на серебряном тротуаре. Полицейские в пелеринах раздались по сторонам, инспектор из Первого округа заторопился навстречу Мегрэ, и комиссар проворчал:

— Это был не розыгрыш. Беднягу-таки достали. Совсем рядом слышался прохладный плеск Сены, и машины, вылетавшие с улицы Руайяль, бесшумно скользили к Елисейским полям. В ночи ярко пылала красная вывеска «Максима».

— Удар ножом, господин комиссар, — доложил инспектор Леке, давний знакомый Мегрэ. — Труп мы не увезли — ждали вас.

Почему с первой минуты Мегрэ почувствовал: тут что-то не так?