Читаем Весь Дэвид Болдаччи в одном томе полностью

— Следы удушения. Точнее, следы попытки удушения. Понимаешь, трахея не сломана, хотя в тканях отеки и кровоизлияния. И еще я обнаружил небольшую трещину в подъязычной кости. Также есть следы петехии в конъюнктиве глаз. Отдельные очаги, не связанные между собой. Все это есть в протоколе.

Фрэнк задумался. Петехии — точечные кровоизлияния в конъюнктиве, слизистой оболочке глаза — могут быть следствием удушения и вызванного им повышения внутричерепного давления.

Подавшись вперед, Сет обвел взглядом висящие на стене дипломы, свидетельствующие о том, что сидящий напротив него человек посвятил всю свою жизнь судебной медицине.

— Мужчина или женщина?

Патологоанатом пожал плечами.

— Трудно сказать. Как тебе известно, человеческая кожа — не лучшая поверхность для снятия отпечатков пальцев. На самом деле, определить что-либо практически невозможно, за исключением отдельных небольших участков, а примерно через полдня, даже если что-то и было, от этого ничего не останется. Конечно, трудно предположить, что одна женщина пыталась голыми руками задушить другую, но такое случалось. Для того чтобы сломать трахею, особой физической силы не требуется, но все-таки удушение голыми руками — это преимущественно мужской способ убийства. Из ста с лишним случаев удушения у меня не было еще ни одного, которое совершила бы женщина. И нападавший находился лицом к лицу с жертвой, — добавил он. — Mano a mano[14]. Тут нужно быть уверенным в собственном физическом превосходстве. Хочешь услышать мое обоснованное предположение? Это был мужчина, хотя, конечно, это лишь предположение.

— В заключении также говорится, что на левой стороне подбородка имелись ушибы и ссадины, также несколько зубов шатались, а на внутренней поверхности рта имелись порезы.

— Похоже, кто-то ей хорошенько вдарил. Один моляр практически проткнул щеку.

Фрэнк взглянул на свою папку.

— Что со второй пулей?

— Причиненные ею повреждения позволяют мне предположить, что она была крупного калибра, как и первая.

— Есть какие-нибудь догадки насчет первой?

— Только догадки. Калибр триста пятьдесят семь или сорок один…[15] Может быть, и девять миллиметров… Господи, ты же видел пулю. Она расплющилась, словно блин, а половина ее осталась в мозговых тканях и жидкостях. Никаких следов от нарезов — ничего. Даже если ты найдешь предполагаемое оружие убийства, доказать, что пуля была выпущена именно из него, будет практически невозможно.

— Если нам удастся найти вторую пулю, возможно, мы вернемся в игру.

— А может быть, и не вернемся. Тот, кто выковырял ее из стены, вероятно, уничтожил все следы. Баллистикам это придется не по душе.

— Да, но, возможно, на носовой части остались частицы волос, крови и кожи убитой. Я с огромной радостью заполучил бы эти следы.

Патологоанатом задумчиво потер подбородок.

— Тут ты прав. Но сначала нужно ее найти.

— Чего, вероятно, никогда не произойдет, — грустно усмехнулся Фрэнк.

— Как знать.

Они переглянулись, прекрасно сознавая, что никогда не найдут вторую пулю. А если и найдут, то не смогут привязать ее к месту преступления, если только на ней не будет следов убитой или если не найдется оружие, из которого она была выпущена, и это оружие удастся привязать к месту преступления. Двойное везение.

— Гильзу нашли?

Фрэнк молча покачал головой.

— Значит, Сет, и следа от укола нет.

Судмедэксперт имел в виду уникальный след, который оставляет на капсюле боек оружия.

— Никто и не говорил, что будет легко. Кстати, полиция штата дает тебе возможность свободно дышать?

— Молчит, что весьма примечательно. — Патологоанатом усмехнулся. — Вот если б замочили Уолтера Салливана, тогда как знать… Я уже отправил свое заключение в Ричмонд.

Наконец Фрэнк задал тот вопрос, ради которого и пришел сюда:

— Почему два выстрела?

Перестав подрезать кутикулы, патологоанатом отложил скальпель и посмотрел на Фрэнка.

— Почему бы и нет?

У него заискрились глаза. Он находился в незавидном положении прекрасного специалиста, не имеющего возможности полностью раскрыть себя в этом спокойном, тихом округе. Один из приблизительно пятисот судмедэкспертов штата, он имел процветающую частную практику, однако его страстью были полицейские расследования и судебная медицина. Прежде чем обрести спокойное пристанище в Вирджинии, он проработал почти двадцать лет помощником коронера в Лос-Анджелесе. По части убийств с Лос-Анджелесом ничто не могло сравниться. Однако в это дело он готов был впиться зубами.