Бёртон упал в кресло, чувствуя, как у него в груди внезапно разгорелся пожар.

— Почему вы думаете, что Салливан уже не связался с полицией?

— Потому что я знаю Уолтера, — просто ответил президент. — Он сделает все по-своему. Чтобы получилось зрелищно. И подойдет ко всему дотошно. Этот человек никогда не спешит. Но когда он начинает действовать, результаты получаются быстрыми и сокрушительными.

— Замечательно.

Бёртон уронил лицо в руки; мысли его неслись стремительно. Годы подготовки привили ему близкую к врожденной способность мгновенно обрабатывать информацию, думать на ходу, действовать на долю секунды быстрее всех остальных. И вот теперь у него в голове болталась мутная взвесь, похожая на вчерашний кофе, густая и маслянистая; разобрать в ней что-либо было невозможно. Бёртон поднял взгляд.

— Но убить старика?..

— Я утверждаю, что прямо сейчас Уолтер Салливан думает, как лучше нас уничтожить. Подобные действия не вызывают у меня никакого сочувствия. — Президент развалился в кресле. — Выражусь коротко и ясно: этот человек решил воевать с нами. А каждый должен отвечать за последствия своих решений. И Уолтеру Салливану это известно лучше, чем кому-либо из живущих на земле. — Его глаза снова двумя лазерными лучами вонзились в лицо Бёртона. — Вопрос заключается в том, готовы ли мы нанести ответный удар?

* * *

Последние три дня Коллин и Бёртон провели, следя за Уолтером Салливаном. Когда миллиардер вышел из своей машины в этой абсолютной глуши, Бёртон не мог поверить в удачу. В то же время он проникся глубоким сочувствием к своей жертве: теперь расправиться с Салливаном было проще простого.

Муж и жена убиты. Машина мчалась назад в Вашингтон. Бёртон непроизвольно потер руки, стараясь избавиться от грязи, которую чувствовал во всех складках кожи. Его прошиб холодный пот при мысли о том, что он никогда не сможет стереть это чувство, реальность того, что он совершил. Опустившийся до нижнего предела эмоциональный барометр останется с ним каждую минуту каждого дня, до самого конца жизни. Он заплатил за свою жизнь жизнью другого. В который уже раз. Его хребет, так долго остававшийся стальным стержнем, теперь превратился в жалкую резину. Жизнь поставила перед ним высочайшую задачу, и он с ней не справился…

Вонзив пальцы в подлокотник, Бёртон уставился в окно в темноту.

Глава 24

Самоубийство Уолтера Салливана потрясло не только финансовое сообщество. На похоронах присутствовали самые влиятельные политики и бизнесмены со всего мира. На скорбной, но пышной церемонии в вашингтонском соборе Святого Матфея заслуги покойного восхваляли с полдюжины высокопоставленных сановников. Самый знаменитый из них добрых двадцать минут распространялся о том, каким великим человеком был Уолтер Салливан, а также о том, под каким огромным стрессом он находился, и о том, что иногда подобное напряжение заставляет людей совершать поступки, которые обыкновенно им даже в голову не пришли бы. Когда Алан Ричмонд закончил говорить, вокруг не осталось ни одной пары сухих глаз, и у него самого лицо было увлажнено слезами, похоже, искренними. Президент всегда гордился своим великолепным ораторским искусством.

Длинная погребальная процессия потянулась из собора и более чем через три с половиной часа завершилась в маленьком доме, где началась и завершилась жизнь Уолтера Салливана. Пока лимузины боролись за место на узкой дороге, припорошенной снегом, миллиардера погребли рядом с его родителями, на вершине маленького холма, открывающийся откуда вид на долину, бесспорно, являлся самым ценным достоинством этого места.

Когда земля скрыла гроб и друзья Уолтера Салливана начали возвращаться к реалиям мира живых, Сет Фрэнк внимательно изучал их лица. Он смотрел, как президент прошел к своему лимузину. Его увидел Билл Бёртон; на лице у агента Секретной службы появилось удивление, но затем он кивнул. Фрэнк кивнул в ответ.

После того как все скорбящие разъехались, Сет переключил свое внимание на маленький дом. Периметр по-прежнему был обнесен желтой лентой, у входа дежурили двое полицейских в форме.

Подойдя к ним, Фрэнк предъявил свой значок и вошел в дом.

По прихоти судьбы, один из богатейших людей в мире выбрал для того, чтобы умереть, именно это место. Уолтер Салливан был ходячей иллюстрацией к книгам Хорейшо Алджера[28]. Фрэнк вынужден был признать, что этот человек поднялся в жизни исключительно благодаря собственным достоинствам, силе воли и целеустремленности. Кто стал бы с этим спорить?