Читаем Весь Дэвид Болдаччи в одном томе полностью

Кейт пожала ему руку. Когда она поднялась, ее халат распахнулся, открывая не только длинные, стройные ноги, и Джек порадовался тому, что эту ночь они будут спать в разных комнатах. Его размышления, продолжавшиеся до самого утра, покрывали всю гамму от видений благородных рыцарей в белых доспехах, запятнанных черной грязью, до адвокатов-идеалистов, вынужденных спать в жалком одиночестве.

На третью ночь Грэм снова устроился на диване. И, как и прежде, Кейт вышла из спальни; слабый скрип заставил его отложить журнал, который он читал. Но на этот раз она не стала подходить к дивану. Джек наконец повернул голову и увидел, что Кейт смотрит на него. Сегодня в ней не было апатии. И сегодня на ней не было халата. Развернувшись, Кейт прошла назад в спальню. Оставив дверь открытой.

Какое-то мгновение Джек лежал неподвижно. Затем встал, подошел к двери и заглянул в спальню. В темноте он различил силуэт Кейт на кровати. Одеяло лежало в ногах. Взору Джека предстали изгибы ее тела, которое когда-то он знал так же хорошо, как свое собственное. Кейт подняла на него взгляд. Он разглядел лишь белки ее глаз, устремленных на него. Она не стала протягивать к нему руку; Джек вспомнил, что она никогда так не делала.

— Ты точно хочешь этого?

Джек должен был задать этот вопрос. Ему были не нужны утром обиженные чувства, разбитые, смятенные эмоции.

Вместо ответа Кейт встала и увлекла его на кровать. Матрас оказался твердым и теплым там, где она на нем лежала. Еще через мгновение Джек уже был полностью раздет, как и она. Он непроизвольно провел пальцем по полумесяцу родинки, скользнул ладонью по изогнутым губам, прикоснувшимся к его губам. Глаза Кейт были открыты, и теперь, впервые за долгое время, в них не было слез, они не были красными и опухшими, — просто тот самый взгляд, к которому Джек давным-давно привык, который хотел видеть всегда. Он медленно обнял ее.

* * *

Уолтеру Салливану приходилось принимать у себя дома самых высокопоставленных сановников. Однако этот вечер был особенным даже по сравнению с предыдущими событиями.

Алан Ричмонд поднял бокал вина и произнес краткий, но выразительный тост за хозяина дома, и четыре тщательно отобранные пары чокнулись с ним. Первая леди, блистательная в простом черном платье, с обрамленным пепельно-соломенными волосами точеным лицом, не потерявшим с годами свежести и прекрасно смотрящимся на фотографиях, улыбнулась миллиардеру. Привыкшая находиться в окружении больших денег, светлых голов и изысканной утонченности, она, подобно большинству людей, взирала с благоговейным восхищением на Уолтера Салливана и таких, как он, — хотя бы потому, что они редко встречаются на планете.

Формально все еще в трауре, Салливан пребывал в особенно общительном настроении. За кофе в просторной библиотеке разговор перешел от возможностей глобального бизнеса к последним маневрам Федеральной резервной системы, от шансов «Вашингтон редскинз» в предстоящем в воскресенье матче против «Сан-Франциско форти-найнерз» к выборам следующего года. Никто из присутствующих не сомневался в том, что после подсчета голосов Алану Ричмонду придется искать новую работу.

Кроме одного человека.

Прощаясь с Уолтером, президент наклонился, чтобы обнять старика и сказать ему с глазу на глаз несколько слов. Салливан улыбнулся, слушая президента. Затем старик вдруг пошатнулся, но удержал равновесие, схватив президента за руку.

После того как гости разошлись, он выкурил сигару у себя в кабинете. Подойдя к окну, проводил взглядом огни президентского кортежа; они быстро скрылись вдали. И не сдержал усмешки. Мгновением торжества стала гримаса боли, мелькнувшая у президента на лице, когда Салливан стиснул ему плечо. Выстрел с дальним прицелом, но иногда именно такие поражают цель. Следователь Фрэнк с готовностью поделился с миллиардером своими версиями относительно дела. Уолтера Салливана особо заинтересовало то, что его жена ранила нападавшего ножом для конвертов, предположительно в ногу или руку. Похоже, рана оказалась серьезнее, чем считала полиция. Возможно, был задет нерв. Определенно, поверхностная рана к этому времени уже полностью зажила бы.

Салливан медленно вышел из кабинета, погасив за собой свет. Разумеется, президент Алан Ричмонд ощутил лишь легкую боль, когда пальцы Уолтера вцепились в его плечо. Но, как и в случае сердечного приступа, за первой легкой болью очень часто следует гораздо более сильная. Салливан широко улыбнулся, обдумывая имеющиеся у него возможности.

* * *

С вершины холма Уолтер Салливан смотрел на маленький деревянный дом с зеленой жестяной крышей. Натянув на уши теплый шарф, он поддержал свои слабеющие ноги, опершись на толстую палку. Как обычно в это время года, в горах на юго-западе Вирджинии стояли сильные морозы, и прогноз предсказывал изобильный снег.