Кейт собиралась было ответить, но тут ее взгляд упал на фотографии. Ее первый день в суде… Казалось, с тех пор минуло сто лет, и во многих отношениях это действительно было так, хотя Кейт не желала признаться в этом даже себе самой. Эта улыбка, несбыточные мечты, стремление к абсолютному совершенству… Она уже давно опустилась на землю.

Колкое замечание, готовое сорваться с языка, ускользнуло, затерявшись в улыбке привлекательной молодой женщины с фотографии, строящей обширные планы на будущее.

Билл Бёртон проводил взглядом, как Кейт развернулась и ушла. Оглянувшись на фотографии, он снова посмотрел в пустой дверной проем.

Глава 17

— Твою мать, Билл, ты не должен был так поступать! Ты ведь говорил, что не будешь вмешиваться в расследование! Проклятье, мне следует отправить тебя за решетку! И твой босс не станет возражать! — Стукнув кулаком по столу, Сет Фрэнк встал, сверкая взглядом на великана.

Билл Бёртон перестал расхаживать взад и вперед по кабинету. Он предвидел, что ему достанется немало шишек.

— Ты прав, Сет. Но, господи, я столько времени проработал в полиции… Ты был недоступен, поэтому я отправился туда, просто чтобы разведать место, и вижу, как туда украдкой пробирается какая-то юбка. Ты бы сам как поступил?

Фрэнк ничего не ответил.

— Послушай, Сет, можешь надрать мне задницу, но я точно тебе говорю, дружище, эта женщина — наш главный козырь. Через нее мы пригвоздим этого типа.

Напряженное лицо Фрэнка расслабилось, гнев схлынул.

— О чем это ты?

— Эта девчонка — его дочь. Его долбаная дочь! Больше того, его единственный ребенок. Лютер Уитни трижды мотал срок, он рецидивист, похоже, с годами отточивший свое мастерство. Жена в конце концов развелась с ним, так? Не смогла больше терпеть. И вот, когда ее жизнь начинает налаживаться, она умирает от рака груди.

Он помолчал.

Теперь внимание Фрэнка было полностью приковано к нему.

— Продолжай.

— Кейт Уитни опустошена смертью матери. И отцовским предательством, как она это видит. Настолько опустошена, что полностью порывает с отцом. Настолько, что поступает на юрфак, а затем устраивается на работу в прокуратуру штата, где быстро зарабатывает репутацию жесткого обвинителя, особенно в делах, связанных с собственностью: о воровстве, грабеже, разбое. Во всех случаях она требует по максимуму. И, могу добавить, как правило, получает свое.

— Черт возьми, где ты все это разузнал?

— Несколько звонков кому надо. Люди любят рассказывать о чужих несчастьях; это вселяет в них чувство, будто их собственная жизнь чуточку лучше, что на самом деле не так.

— Ну и что нам дают все эти семейные неурядицы?

— Сет, ты только взгляни, какие перед нами открываются возможности. Девчонка ненавидит своего старика. Ненавидит с прописной «Н», да еще подчеркнутой.

— То есть ты хочешь через нее выйти на него? Но если они действительно так серьезно поругались, как это осуществить?

— Вот тут — самое интересное. Судя по всему, ненависть и отчаяние идут исключительно со стороны дочери, а не отца. Он ее любит. Любит больше всего на свете. Он соорудил у себя в спальне целый алтарь в ее честь, черт побери. Я тебе точно говорю, этот тип полностью созрел.

— Если — а насколько я вижу, это еще под очень большим вопросом, — если эта женщина согласится сотрудничать, как она свяжется со своим отцом? Могу тебя заверить, что он не будет торчать у себя дома у телефона в ожидании ее звонка.

— Не будет, но я готов поспорить, что он время от времени проверяет сообщения на автоответчике. Ты бы видел его дом. Очень аккуратный тип, всё на своем месте, вероятно, все счета оплачены наперед… И он не догадывается, что мы сели ему на хвост. По крайней мере, пока что не догадывается. Вероятно, он проверяет свой автоответчик один-два раза в день, на всякий случай.

— Значит, она оставляет отцу сообщение, договаривается о встрече, и мы его хватаем?

Встав, Бёртон вытряхнул из пачки две сигареты и протянул одну Фрэнку. Оба не спеша закурили.

— Лично я думаю, Сет, что так и нужно поступить. Или у тебя есть мысли получше?

— Нам еще нужно убедить ее пойти на это. Судя по твоим словам, пока что она не горит особым желанием.

— Полагаю, тебе нужно поговорить с ней. Без меня. Быть может, я взялся за нее слишком жестко — есть у меня такая склонность…

— Я займусь этим завтра же утром.

Фрэнк надел пальто и шляпу, затем остановился.

— Послушай, Билл, ты прости меня, если я был с тобой чересчур резок.

— Не бери в голову, — усмехнулся Бёртон. — На твоем месте я поступил бы так же.

— Спасибо за содействие.

— Рад был помочь.

Фрэнк направился к выходу.

— Слушай, Сет, окажи одну любезность старому пердуну, бывшему полицейскому…

— Что еще?

— Захвати меня с собой на задержание. Я не прочь увидеть лицо этого типа, когда обрушится молот.

— Договорились. Я позвоню тебе после того, как поговорю с его дочерью. Лично я сейчас отправляюсь домой к своей семье. Предлагаю тебе сделать то же самое, Билл.

— Вот докурю и пойду.

Фрэнк вышел. Бёртон сел, медленно докурил сигарету и утопил ее в недопитой чашке кофе.