Читаем Вершители Эпох полностью

«Я наблюдатель. Я творение и творчество. Я понял это, я осознал это и принял. Моя миссия — создавать не что-то дельное, а средоточия ошибок. Я не наделяю правом создавать, но наделить себя им — возможно. Грехов не существует — есть поступки: есть один голос, и есть другой. Кого ты слушаешь, а кого игнорируешь? Ты не победитель, но игрок, и победа — в самой игре. Я оставил тебе силу выбирать — так выбирай»

«Ты жаждешь знания, но знание не появится в слабом теле, оно не сможет укорениться и прорасти, не даст сладких плодов, не пустит новые побеги. Оно засохнет и умрёт, высосав жизненные соки, впитав в себя ту злость, что ты копишь, и превратит её в управление, в агонию бессмысленности. Ты не видишь и не чувствуешь, потому что взор затуманен, а ощущения притуплены — ты не раскрылась, ты заперлась в том храме, обернула бинтами раны и стала одной формальностью. За дверью не увидеть комнаты, если её не открыть»

***

Порванный жилет глухо ударился о песок вместе с курткой, сброшенной с плеч, оставляя Вайесс в одной грубой военной футболке. Нож плавно вошёл в ножны за бедром, предварительно вытряхнутые от песка. Слетели с плеча и ступней обагрённые бинты, сразу унесённые ветром куда-то вверх, оголяя покрывшиеся коркой глубокие нарывы. Откинутые ботинки набрали в себя пыли и, заметённые, наполовину погрузились в почву. Рюкзак и выпитая фляга с кровью упали рядом, оставляя такие нужные вещи умирать вместе с руинами города, вместе с руинами её слабости.

— Что теперь? — крикнула Вайесс вверх, в затягивающееся облаками небо, раскинув руки. Это не было сказано насмешливо или с упрёком — это было согласие, уверенность и готовность. Может быть, даже немного страх.

«Пустошь…» — отчеканился чужим словом ответ.

Такой лёгкости она ещё не чувствовала. Может, помогли сброшенные вещи, оставившие её только в одной футболке и штанах, с ножом на поясе, но ей казалось, что сама земля одобряет её, принимает, поддерживает, подпитывает силами. Природа сливалась с ней, не остановленная ни материальным барьером чёрного жилета, ни тем, что сковывало её внутри, тем, что так крепко было привязано канатами к прошлому, и Пустошь была именно природой, дарующей жизнь. Она снова позволила песку попасть в раны, но чувствовала, что теперь что-то будет по-другому, что-то после этой боли заменит страдания, поэтому решила просто терпеливо ждать. Она казалась себе особенной, одной в мире четырёх горизонтов без единого намёка на жизнь, но на самом деле жизнь была вокруг, она витала в воздухе пылью и ветрами, забивалась в кровь жаркой темнотой.

Лес зеркалил светом, играя лучами солнца, отражающимися от зеркал и бьющими в глаза солнечными зайчиками. Он возник внезапно, словно вырос из ничего, появился на пустом месте, скрываемый бликами и прозрачностью стекла, простираясь от одного конца Пустоши до другого, и в обе стороны не было видно его конца. Стекло пело звоном трели дрожащих на ветру листьев, падающих и разбивающихся острых иголок, играло светом поднявшегося солнца, то запечатывая, то освобождая жёлтые всполохи света, заполнявшие деревья изнутри. Лес звал её едва различимыми невидимыми словами, атмосферой чуда и нереальности, чем-то ностальгическим и важным. От него исходила знакомая аура, но Вайесс не могла вспомнить, ни где она уже ощущала её, ни момент, когда научилась этому. Горячая рука дотронулась до холодной материи, пропускающей через себя жар, и стекло сразу стало забирать, оттягивать его на себя, взамен отдавая накопленный за ночь холод, перегоняя внутри две субстанции в единый комок противоположных, но притягивающихся друг к другу энергий, совмещая их и создавая нечто новое, пышущее яркостью и силой. Вайесс осторожно ступила на прозрачную почву, выходящую из-под песчаного настила, и сразу ощутила, как уходит вниз боль, как сгорает в идущей снизу энергии песок, сворачивая кровь и окончательно затягивая раны. Это место было не просто невероятным — оно словно существовало в её воображении, воплощая в жизнь всё то, что она сейчас желала. Но предчувствие не оставляло её — предчувствие, что желания не исполняются просто так: лес потакал мольбам тела, но не просьбам её самой.