Читаем Вершители Эпох полностью

Город был всё ещё жив. Вокруг толпились люди, задевая друг друга плечами и забавно покачиваясь из стороны в сторону, поддерживая ритм очереди. Гудели водители машин, недовольные плотным трафиком пешеходов. Перекрёсток переговаривался цветами светофоров, хаотично мигающих в такт движениям толпы. Мужчина в кепке и деловом костюме на бегу поскользнулся на переходе и растянулся на асфальте, содрав вовремя выставленные руки, но, не испачкав большую часть одежды. Он гневно выругался, так, что на него обернулись несколько стариков и покачали головой, потом встал, отряхнулся, протёр часы и побежал дальше. Видимо, сильно опаздывал. Прямо позади закричал ребёнок в коляске, и мама зашикала на него, успокаивая и давая игрушку. На голые руки упали первые капли, и Вайесс посмотрела вверх, потом что-то сообразила и ощупала место, откуда должны были торчать балки. Не было даже шрамов.

На той стороне дороги, забравшись на пологую бетонную стену, сидела девочка, улыбаясь и подставив руки дождю, пока мама пыталась снизу до неё докричаться. Девочка не слушала, наслаждаясь нарастающим звуком падающих капель, засматриваясь на то, как они собираются в маленькие лужицы, как мокнет одежда не успевших укрыться пешеходов, как ручейки скатываются по прозрачным зонтам. Вайесс тоже смотрела — на лица, запорошенные влагой — живые, настоящие, и в большинстве своём счастливые. Где-то слева хлопнула дверь бара, и оттуда вышла, покачиваясь, девушка на высоких каблуках, то и дело норовящих соскользнуть и свернуть лодыжку. Она что-то прокричала и, обернувшись, уронила бутылку, которую держала в руках. Девушка долго и недоумённо смотрела на осколки, словно не понимая, что произошло, и почему она разбилась, а потом просто повернулась и пошла дальше, избавив мозг от ненужной работы. Недалеко с улыбчивым лицом продавец в ларьке быстро натягивал тент, одновременно принимая заказы, и люди всё подходили, брали по хот-догу, убегали обратно в подъезды, прикрыв курткой голову и еду. Взяв по порции, рядом прошли двое студентов, оживлённо о чём-то спорящих, и в конце рассмеявшихся, видимо, вспомнив общую шутку.

Вайесс зашла в лапшичную, тихо звякнув колокольчиком на двери и сбрасывая промокшую военную куртку. На неё не обратили внимания даже в таком виде — военная форма, похоже, тут никого не удивляет. В нос ударил терпкий запах хлеба и кипятка, приправленного специями и добавками. За столиками громко беседовали, обсуждали политику и войну, обучение и государство, школу и погоду, программу передач, просроченные продукты, цены на электронику, разбрызгивая наваристый бульон по столу в ожесточённых дискуссиях и угрожая друг другу ложками. Повар по очереди выдавал дымящиеся заказы, которые, облизываясь, сразу забирали всё новые посетители. Это был рай, настоящий рай, о котором Арденна может даже не мечтать, и уже находиться здесь, смотреть на улыбки и проблемы всех этих людей было величайшей благодатью, что может даровать небо. Где-то в этом мире, возможно, и она, и её товарищи могли бы жить спокойно…

Вайесс осторожно взяла из рук кивнувшего и улыбнувшегося ей повара тарелку, почувствовав тепло, исходящее от живой, вкусной воды, и положила ему в руку пару шелестящих купюр, словно ниоткуда оказавшихся у неё в кармане. От супа поднимался аромат зелени, перца и хорошенько проваренной лапши, перемешанной с кусочками курицы и сосисок. Он проникал к самому центру мозга, вызывая безумное удовольствие, которое она не испытывала ни разу в жизни. Быстро отодвинув стол и взяв в руку ложку, она немного попробовала, но на этом не остановилась, подняв тарелку руками и выхлебав её несколькими залпами даже без помощи приборов, утоляя с закрытыми от удовольствия глазами так долго мучавшие её голод и жажду.