Читаем Вершители Эпох полностью

— О как! — Эльман вальяжно потеребил большим пальцем нижнюю губу, закатив глаза, словно вспоминая, потом вроде как сдался. — Ну ладно, давай, лицензированный, чего надо тебе?

— Все происшествия за последние два месяца, — Хиллеви его предупреждала, чтобы спрашивал именно такой период: не слишком большой, но уже можно проследить долгосрочную динамику, если она есть. — Если позволите, конечно…

— Позволю, позволю, — уверил его Эльман, доставая несколько запылившихся папок откуда-то из бардака. — Вот, держи. Если нужно место попросторнее, чтобы изучить, отведу тебя вниз.

— Не возражаю, — согласился Энью. В этой провонявшей комнате хотелось работать меньше всего. — Присоединитесь ко мне?

— Пожалуй, — с виду нехотя согласился тот. — Но только если ты найдёшь что-то интересное, а то скука же смертная…

Они вместе, в сопровождении двух охранников снова спустились вниз и прошли вправо по коридору до второй двери. За ней оказалась небольшая комната с большим круглым столом и несколькими стульями. Энью смахнул пыль со своего, и она полетела вверх, забив нос и заставив несколько раз громко чихнуть. Утерев лицо чистой частью воротника, он наконец-то сел, сопровождаемый широкой улыбкой Эльмана и хлопаньем папок о пыльный стол, от которого сразу же снова стало свербить в носу. Папки оказались большими и наполненными самым разным материалом — от зарисовок и адресов до имён и хроник происшествий. Энью начал с самого начала, прикинув, что на всё про всё ему потребуется по меньшей мере часа три, максимум — день, если усталость всё-таки возьмёт верх. С первых страниц он понял, что без карты в незнакомом месте ему не обойтись, и Эльман тотчас послал одного парня за ней наверх, одолжив ему ключи от «кабинета». Карта была почти новой, такой же, как у того стражника — видимо, недавно перерисовывали. Энью раскрыл её и положил пару ножей, одолженных ему солдатами, на края, чтобы всё было ровно, потом рассмотрел её почётче, мысленно запоминая основные улицы. Глава внимательно наблюдал за ним. Энью почему-то не сомневался, что человек он работящий, видимо, поэтому и интересно — вдруг найдётся что-то новое, что он по случайности пропустил.

Прошло уже больше часа, прежде чем он увидел хоть что-то стоящее. В основном были только мелкие кражи, оскорбления, драки, клевета, единожды нападение на стражу, но на этом всё. Хиллеви говорила искать любую зацепку, любую странную деталь, но в его понимании ничего странного не было ни в одном из этих происшествий. Единственное, что привлекало внимание, были два исчезновения — двадцать первого августа и тридцатого сентября. Исчезновений, кроме этих двух, не было вообще, и следов, когда родственники или знакомые хватались, каждый раз уже было не найти. То есть, дважды, по сути, произошло одно и то же.

— Не, гиблое дело, — поморщился Эльман. — Даже не пытайся, тут не продерёшься.

— Почему? — спросил Энью, не поднимая головы от записей.

— Ну, смотри: во-первых, свидетелей нет — ни в первом случае, ни во втором, — он достал из кармана трубку и повертел её в руках, думая, закуривать или нет. Его длинные усы нервно подрагивали. — Точно так же нет и следов. Есть наводки, на какой улице их видели в последний раз, но дальше уже хрен поймёшь что случилось. Связь, она штука странная — может, есть, а может, и нет совсем.

— А родные ничего не говорят полезного? — поинтересовался Энью. — Есть родные вообще?

— Вот это как раз единственная связь: оба — мужчины — сорок четыре и двадцать пять лет — без семьи и детей, холостяки в собственных квартирах, — он всё-таки решил не курить, и вернул трубку на своё место. — Больше ничего — даже общих знакомых нет, дома на разных улицах совсем. Мы дважды обыскали каждый, и ничего не нашли.

— Не может быть, чтоб не было связи, — Энью ещё раз перечитывал рапорт.

— А, было два подобных случая и в прошлом году, но в тот раз мы поймали убийцу, и он сознался, так что дело закрыли, — Эльман потёр ногтями стол. — Ну, видишь ли… Мне тоже кажется, что это не просто так, но я не могу провести аналогию. Вообще никак. Сходства только в семейном положении, а убийцей оказался мужчина, то есть ни тебе «на почве страсти», ни тебе «месть за родственника».

— Может отметить на карте дома? — спросил себя Энью, приложив сложенные руки ко лбу и напряжённо размышляя.