Я поднялась, не выпуская из рук плед и до сих пор ощущая темный и тяжелый взгляд этого мужчины. На миг возникла совершенно дикая мысль, что, как только я повернусь к нему спиной, он окажется рядом, сорвет с меня эту шерстяную защиту и впечатает в стену, накрывая своим телом. А потом схватит за волосы, заставляя откинуть голову,и завладеет губами…

   Тело прошило разрядом тока, отчего мне стало совсем не по себе. Да что со мной такое? Может, гормоны окончательно взбесились на почве потрясений?

   Я осторожно взглянула на хозяина этого дома. Дагервуд по–прежнему сидел в своем кресле цвета черного кофе и смотрел на меня. Не двигался. Εго руки расслабленно лежали на полированной столешнице. А меня не покидал совершенно иррациональный страх. Я боялась поворачиваться к нему спиной.

   Скрипнула зубами и заставила себя сделать это. Страх усилился, все волоски на моем теле встали дыбом. Несколько шагов до двери показались вечностью. И лишь в коридоре я вздохнула свободнее, а потом подобрала тянущийся за мной шерстяной шлейф и побежала , стремясь как можно скорее спрятаться в собственной комнате. Когда это случилось, я торопливо захлопнула створку, а потом, подумав, подперла дверь стулом. Я сама не поняла, чего испугалась, но решила, что так будет надежнее.

    Волосы за время нашей беседы успели подсохнуть и начали завиваться крупными локонами, как было всегда, стоило их намочить. От душа я воздержалась, решив, что воды на сегодня достаточно. Быстро сбросила плед, выхватила из ящика сухое белье. Потянулась к лямкам купальника. Постояла, задумавшись. И отошла в угол, за кресло.

   Почему я решила, что переодеться лучше там - не знаю. Но я давно уже не спорю с собственной шизофренией.

   Все равно она всегда побеждает.

   Уже засыпая, я вспомнила кое-что и мимолетно удивилась. Τот момент, когда Дагервуд сел в креслo в своем кабинете. Я смотрела на мужчину, и некоторая странность царапнула мое сознание, но я отбросила ее, сбитая с толка вопросами хозяина дома.

   А вот сейчас, в тишине и пoкое комнаты, эта странность вновь всплыла.

   Когда Дагервуд подходил и садился в кресло, его одежда и волосы были сухими. Я готова была поклясться в этoм. Белый хлопок его рубашки не прилипал к телу, вот в чем дело. Темные пряди волос падали на лоб. Рукава с поблескивающими в манжетах запонками выглядели предельно аккуратными и тщательно выглаженными. Никакой влаги.

   Но… это же невозможно?

   Дагервуд не мог высохнуть за несколько минут. Мои волосы до сих пор влажные, как и черный купальник, что я развесила в ванной.

   Но, забери меня тьма, он выглядел именно так!

ΓЛАВА 8

– Макс, комната Виктории, – отдал распоряжение Дагервуд, повернувшись к экрану на стене.

   – Да, господин.

   Цветная картинка на миг дрогнула и стала четкой. Девушки в комнате не было.

   – Одну минуту, господин Дагервуд.

   Ванная комната. Гардероб. Дагервуд усмехнулся.

   – Госпожа Виктория вновь в слепoй зоне, – в голосе бесстрастного Макса скользнуло удивление. - Во вновь созданной.

   – У нас любопытная гостья, – пробормотал хозяин особняка, рассматривая пустую комнату. - Кстати, ты правильно сделал, что сообщил мне о происходящем в бассейне Макс. Если что–то подобное повторится, сообщай мне незамедлительно. В любе время.

   – Да, господин Дагервуд.

   – Завтра убери все камеры из ее комнаты. Думаю, ей надоело спать на полу.

   – Как скажите, господин Дагервуд. Есть ещё кое-что… – невидимый собеседник колебался. - Это касается господина Стефана.

   – Я запретил впускать его в мой дом.

   – Да, и конечно, я помню это. Но господин Стефан не пытался войти. Он приблизился к окну гостиной. Лишь на миг, но я засек его.

   – Что он делал?

   – Ничего, господин Дагервуд. Он лишь подошел к окну с внешней стороны дома и посмотрел в гостиную. И сразу исчез.

   Влад нахмурился, размышляя.

   – Он смотрел в окно центральной гостиной?

   – Да.