Читаем Вершины не спят полностью

— Да, я это вижу, — возвысил голос Саид. — Так, значит, ты утверждаешь перед судом аллаха, что твоя доля равна доле жены, а доля жены равна твоей доле? Правильно ли я тебя понял?

— Ты меня правильно понял, кадий.

— Суд решает. — И Саид положил руку на переплет Корана. — Ввиду того, что доли при дележе оказались равными, но жена ответчика по какой-то причине недовольна своей долей, поменяться долями.

— Как же так, праведный судья? — растерялся ответчик. — Я ей свое, а она мне свое?

— Да, ты верно понял. Идите. И да предохранит тебя аллах от дальнейших споров…

— О праведный судья! Как же это так?

— Идите, идите и выполняйте решение суда по закону. — Саид опустил веки и устало прикрыл глаза рукою.

— Так-то, — заговорил Аша, догадываясь, что решение по делу принято. — Забудешь аллаха — дорога твоя от этого не станет красивой… Идите, правоверные, домой.

— Жарко. Открой окно, Аша, — попросил Саид, отдуваясь.

— Открой окно, Аша, — угодливо поддержал хаджи. — Жарко.

Аша охотно исполнил просьбу Саида. В комнату опять ворвался звон колоколов, послышалось птичье щебетание.

Диса затерялась среди ожидающих. За последние дни она заметно похудела. Ей было страшно, несмотря на то, что новая сделка между Рагимом, Дисой и Саидом сулила удачу, предопределяла решение суда в пользу Рагима. Кто посмел бы оспаривать справедливость кадия, человека, который по утрам пьет не воду, а чашу мудрости!

Дису подавляла торжественность обстановки. К тому же она вспомнила, что в ту минуту, когда они втроем — купец Рагим, Масхуд, привлеченный в качестве свидетеля, и она — подъехали в рагимовском шарабане к дому суда, большая свинья стала тереться боком о колесо… «Тьфу ты, аллахом проклятая!» — все еще бормотала Диса и с запозданием сплевывала через плечо. Новое опасение заставило ее вздрогнуть.

Покуда они тут ждут решения суда, — чем шайтан не шутит! — Эльдар может похитить Сарыму. Ведь он теперь начальник целого отряда джигитов! Да и зачем, собственно, Эльдару похищать Сарыму — дура дочь и сама сбежит к нему…

Дису вдруг охватили сомнения: не лучше ли все-таки пожелать Сарыме того, чего она сама себе желает? Разве принесло счастье Дисе то, что ее выдали замуж силою? «Вот мой зять, — сказал ей однажды отец, показывая на гостя, уже немолодого человека, которого Диса прежде видела только мельком. — Вот мой зять и твой муж. В пятницу свадьба…» Попробовала бы Диса сопротивляться! Но была ли она счастлива?.. Все это так. А, с другой стороны, как вернуть Рагиму долг? Как нарушить клятву?

— Пусть суд решает, а я ничего не знаю, — бормотала про себя Диса. Что может сделать одинокая женщина против силы и мудрости мужчин?

И в это время по лестнице поднялся Астемир, а от стола судей отошли два горца-балкарца, должно быть, хозяин и работник, выслушавшие решение суда. Один одет был по-кабардински — в хорошей шапке, в мягких ноговицах, в черкеске с газырями и кинжалом на поясе; другой, работник, в белой войлочной шляпе и чувяках, из которых торчала сухая трава — шаби. Оба от напряжения вспотели. Но работник счастливо улыбался, а его соперник хмурился и зло ворчал.

От стола судей послышался ленивый голос Хакяша:

— Дису из рода Инароковых и почтенного мусульманина Рагима Али-бека просят пожаловать.

— Идем, Диса! — Астемир подтолкнул ее. Диса в страхе сплела пальцы обеих рук с такой силой, что косточки хрустнули. Она успела заметить, что Рагим хотел было тоже подойти к ней, но, увидев Астемира, только заискивающе улыбнулся ему и шагнул вперед. Сделав еще шаг, Диса остановилась.

— Подойди сюда ты, аллахом обиженная, — строго сказал Саид, указывая ей место по левую от себя сторону. Справа остановились Рагим и Масхуд, кучер Муто и важнейший из свидетелей — Муса. За Мусою виднелась лысая голова Батоко. Это был первый случай, когда Муса и Масхуд были заодно.

Саид обозревал ответчиков и их свидетелей, прикрыв лицо ладонями и глядя сквозь пальцы. Он всегда прибегал к такому приему, когда хотел внушить особенное уважение и трепет.

Разбирательство дела началось с показаний свидетеля Мусы Абукова, почтеннейшего из почтеннейших мусульман, достойнейшего из достойных всеобщего уважения и доверия.

— Итак, говори, Муса! — усталым голосом пригласил его второй кадий Хакяша. Безобидный старичок Аша закивал головой, и Муса начал: