Читаем Вершина полностью

Мне показалось, что в ее голосе звучали грустные нотки. По крайней мере, мне так вспоминается сейчас.

— Это удел женщин. Позволь все решать мне.

Я поцеловал ее. Никогда еще она не была такой нежной и любящей, как в эту ночь. Потом я заснул и мне снилось, что я — один из сиамских близнецов, который сражается со своим братом не на жизнь, а на смерть за право обладать своей женой.

Утром я проснулся от ужасного, холодящего душу чувства одиночества, словно одна из моих половин действительно умерла.

Я пошарил рядом с собой и заорал во весь голос!

Такое любимое, такое дорогое мне тело, лежавшее рядом со мной, было холодным и окоченевшим!

— Не бойся! Все в порядке. Все нормально, — раздался в моем сознании голос. Что-то в его звуках насторожило меня. Он был и очень знакомым, и чужим одновременно. Нет, не все было в порядке! Я поднял голову и принялся изучать воздух над постелью. Прямо надо мной висели две ослепительно яркие точки!

— Кто?! Что?!

— Отец, — раздался тог же голос, что и говорил минуту назад. — Мы — твои дети!

Я ожидал чего угодно, но не этого. Такими своих детей я представить не мог никогда.

— Нет! О, нет! Любимая, где ты?!

— Здесь. Мы — это она. Ты и она стали нами… Она разделилась и нас стало двое. Мы — твои и ее дети!

— Чепуха! Довольно пудрить мне мозги! Расскажите толком, что же все-таки произошло!

Это было какое-то наваждение. Уж если это была чепуха, то чепуха самого неприятного свойства и верить в нее мне никак не хотелось!

Придя немного в себя и успокоившись, я попытался разобраться во всей этой чуши, но у меня опять ничего не получилось. В душе я начал понимать, что все, что я услышал от голоса — чистейшая правда. Просто это был их способ размножения. Моя жена разделилась и в результате образовались эти точечные младенцы, мои дети.

Я никак не мог очухаться. Никогда я не чувствовал себя так одиноко! Мне совсем не нужны были эти два сверкающих детеныша, мне нужна была лишь моя жена!

— А разве не может один из вас…

— Ты что, отец, — в голосе зазвучал страх. — Это же будет кровосмешением! Нет! Мы должны улететь. Ты же помнишь, зачем наша мать прилетала сюда — чтобы обновиться и возродить нашу расу качественно новой жизненной силой…

— Да, я все прекрасно помню, — печально произнес я. Конечно, приятно знать, что твои гены способны возродить целую расу, но все равно, это было слишком слабым утешением.

— Вы собираетесь улететь в космос и оставить меня в полном одиночестве?

— Да, отец.

— Подождите еще минутку! Вы говорите, что я — ваш отец. В таком случае, я приказываю вам…

— Ну, пожалуйста, пойми, отец.

— Но вы хоть иногда будете ко мне прилетать?

— Конечно! Если мы своим примером докажем преимущества межпланетного обмена, то совсем скоро мы вернемся сюда и с нами прилетят другие. Мы надеемся, что это произойдет очень-очень скоро. Может, мы найдем способ полностью переделать твою форму существования в нашу, и тогда мы заберем тебя к себе.

— Но постойте!..

Мои последние слова канули в пустоту. Издалека, из самых отдаленных: глубин сознания, до меня донеслись их прощальные слова:

— До свидания, отец… — Мне показалось, что они немного сожалели о том, что им приходится улетать, но желание поскорее покинуть Землю, тоска по Родине, которую они никогда не видели, уже всецело овладели ими. — Береги себя, отец…

Я еще никогда не чувствовал себя таким покинутым. Вокруг — никого. Полное одиночество. Что же мне теперь делать?

Мне оставалось одно — надраться до чертиков. Что я и сделал. Немного полегчало. На следующую ночь я, обливаясь пьяными слезами, закопал последнее тело моей жены возле гаража, рядом с остальными. Это, конечно, было опрометчивым поступком с моей стороны. Я был обязан позвать докторов и агентов из похоронного бюро, чтобы они удостоверились, что жизнь покинула это тело без постороннего вмешательства, и затем дать им возможность похоронить усопшую по всем земным правилам. Но, с одной стороны, я был пьян. А с другой — как-то привык за последнее время сам производить все ритуальные церемонии.

Днем, примерно в полтретьего, раздался звонок в дверь. “Кого это черти принесли в такую рань?” — подумал я, страдая от жесточайшего похмелья. Я сидел и пил холодное пиво, слушая ту самую рок-оперу, которой так восхищалась моя покойная жена.

Я долго не подходил к двери, пока, наконец, в нее не начали барабанить кулаками. Удары отзывались болью в моей голове и я, не выдержав, поплелся открывать.

На пороге стояла моя соседка, старая подружка тетушки Беллы — мисс Шмерлер. Из-за ее спины выглядывало двое полицейских.

Вся компания подозрительно уставилась на меня. Они нагло ворвались в мой дом, даже не спросив разрешения.

— Празднуешь? — потянув носом воздух, спросил один из полицейских, пока мисс Шмерлер и другой коп осматривали комнату.

— Нет, — ответил я, даже не удосужившись подумать, — не праздную, а наоборот — поминаю. Недавно я потерял жену и детей.