Читаем Вершина полностью

— У меня есть лишь копии, все сохранившиеся оригиналы находятся в Государственном Музее. — Он был страстным нумизматом. — Робот нашел их в старом убежище прямо под Земнопортом. — Лорд Вильямс закричал не своим голосом, посылая приказ экрану: — Обыщи все убежища, но найди мне эти деньги!!

Экран опять затуманился, и по нему побежал поток постоянно меняющихся кадров. Он обшарил все закоулки и норы Северо-западного сектора как над, так и под землей, пока, наконец, из многих тысяч изображений не остановился на одном, — старой мастерской. Там находился робот, полирующий круглые кусочки металла.

Когда Лорд Вильямс увидел, что они собой представляли, то взревел от ярости:

— Доставьте мне это сюда! — в бешенстве закричал он.

— Я хочу это купить!

— Хорошо, — сказал Лорд Исаак, — это не совсем обычное требование, но пусть так и будет.

На панели под экраном что-то переключилось, и все находившиеся в комнате увидели, как робот начал подниматься на лифте вверх, в направлении той части здания, где находился кабинет Совета.

Си-мелл вдруг захныкала. Он была отличной актрисой.

— Затем он захотел, чтобы я достала гомункулярное яйцо Е-типа, из которого рождаются человекоптицы. Он собирался взять его с собой…

Исаак снова нажал на кнопку поиска. Джестокост чувствовал, что его нервы напряжены до предела. Никто из живых существ не смог бы запомнить тысячи комбинаций, которые мелькали на экране так быстро, что их было невозможно уловить человеческим глазом, но мозг, который глазами Джестокоста сейчас поглощал информацию с экрана, уже не был человеческим. Не пристало все-таки Лорду-Вершителю быть орудием чужой воли. Машина ничего не обнаружила.

— Ты соврала! — закричал на Си-мелл Лорд Исаак, — Никаких улик не обнаружено.

— Может, этот гумонид только пытался вывезти яйцо? — спросила Леди Джоанна.

— Засеки его, — согласился Лорд Вильямс, — если он мог украсть древние монеты, то он способен на все.

Леди Джоанна повернулась к Си-мелл.

— Ты — дурочка. Ты заставила нас убить столько драгоценного времени и оторвала от решения серьезнейших проблем межзвездной важности!

— А это тоже проблема межзвездной важности, — хитро возразила Си-мелл. Рука ее соскользнула с плеча Джестокоста, на котором находилась до этого. Телепатическая связь прервалась.

— Только мы можем судить об этом, — оборвал ее Лорд Исаак.

— Тебя бы стоило хорошенько вздуть… — начала Леди Джоанна.

Лорд Джестокост молчал, ощущая прилив радостных чувств в своей душе. Если Е-телли-келли окажется таким же хорошим организатором, как и телепатом, то скоро недочеловеки, обладая списками убежищ и путей спасения, сумеют спрятаться от карающей руки человека, несущей смерть.

В кварталах, где жили недочеловеки, в ту ночь долго не смолкали песни. Казалось, они просто с ума сошли от радости без всякой видимой причины.

Си-мелл в тот вечер станцевала танец дикой кошки для своего клиента, очередного гумонида, прибывшего на Землю. Вернувшись домой, она встала на колени перед портретом своего отца и вознесла хвалу Е-телли-келли за то, что сделал Джестокост.

Вся эта история получила огласку лишь несколько поколений спустя, когда Лорд Джестокост при поддержке всех недочеловеков заставил власти, которые до последнего момента не подозревали о существовании Е-телли-келли, принять, наконец, официальных представителей гомункулов для переговоров.

Но Си-мелл к этому времени давно умерла. Она прожила долгую и счастливую жизнь. Когда она уже вышла из возраста девушки для обслуживания гостей, она стала руководительницей бригады девушек. Еда, которой она питалась, была всегда отменной. Как-то Джестокост зашел к ней. В конце обеда он заметил:

— Среди недочеловеков ходит дурацкий стишок, но среди людей его знаю только я один.

— Мне плевать на эти стишки, — ответила Си-мелл.

— Он называется “Что она сделала”.

Си-мелл вспыхнула от смущения и снова стала похожа на ту молодую девушку, которую когда-то знал Джестокост.

— Вы про эту чушь!

— В нем говорится, что ты была влюблена в гумонида.

— Нет, — ответила Си-мелл, посмотрев своими огромными красивыми зелеными глазами на Джестокоста.

Он почувствовал себя под этим взглядом довольно неуютно. Тут дело пахло личными переживаниями, от которых Джестокосту всегда становилось не по себе. Другое дело — политика.

Света в комнате поубавилось, кошачьи глаза блестели напротив него, и он вспомнил прежнюю рыжегривую Си-мелл.

— Я не была влюблена. Это немного не так называется… — Ее сердце вырывалось из груди: “Неужели ты не понимаешь, что я любила именно тебя”, — стучали слова у нее в голове.

— В стихе говорится, что ты любила гумонида. Неужели того, принца ван де Шемеринга?

— А кто он? — тихо спросила Си-мелл, еле сдерживая свои чувства: — “Дорогой, неужели ты никогда, никогда так и не узнаешь?” — пронеслось у нее в голове.

— Такой здоровяк.

— Да? Не помню.

Джестокост встал из-за стола.

— Ты прожила прекрасную жизнь. Ты руководитель и лидер Комитета. Кстати, знаешь ли ты, сколько у тебя детей?