Читаем Вершина полностью

— Если бы у тебя была 31 единица, Бенни, ты бы не смог вспомнить, когда это происходило. Понимаешь?

— Как вам угодно, мистер Дженингс.

— А что ты еще помнишь о том тестировании? Что-то особенное тебе не запомнилось? Может, ты был болен или что-нибудь в таком роде?

— Не помню, мистер Дженингс.

— Хочешь, мы еще раз проведем тестирование?

— Нет, мистер Дженингс.

Простой, но очень четкий отказ сбил Дженингса с толку.

— Но, Бенни, твой рейтинг — это чушь, поверь мне. Я, конечно, ничего не могу обещать, но мне кажется, что он гораздо выше. И нам нужно узнать, насколько он выше.

Первые места среди десяти процентов счастливцев занимали те, у кого показатель ЦДО превышал 120 единиц, и Дженингсу не хотелось понапрасну давать надежду старику, даже если интуиция Сюзан Зонненберг частично оправдывается. Сначала нужно провести исследования.

— Понимаете, мистер Дженингс, — в голосе Бенни послышалась мольба, — всю свою жизнь я считал, что Возрождение — не мой удел. Я знаю, что многие люди мечтают о нем, но только не я. Я смирился с этим очень давно и теперь просто не хочу никакого Возрождения.

— Да, но людей не заставляют вопреки их воле идти на Возрождение, конечно, если их ЦДО настолько высек, что общество просто не имеет права терять их. Бенни, мне очень хочется, чтобы ты опять прошел тестирование. Нам просто необходимо установить истину. Твой показатель ЦДО не может давать 31 единицу, он таким никогда и не был. Вероятно, он может быть, ну, положим, 70 или 100, или даже 110 единиц. Разве тебе не интересно это узнать?

Бенни только пожал плечами.

— Как хотите, мистер Дженингс. Я сделаю все, что вы требуете.

К концу рабочего дня у Дженингса на столе уже был результат. Обхватив голову руками, он тупо смотрел на цифру. ЦДО — 30 единиц…

Дженингс не знал, что теперь говорить Бенни. Когда исследования были проведены и не осталось никаких сомнений в правильности результатов, объяснения напрашивались сами.

Если у Сюзан Зонненберг общий показатель ЦДО увеличивался за счет сложения его составляющих, то у Бенни он, наоборот, снижался. Его показатели были таковы: ИУ — 96, ФР — 116, музыкальные способности — 42, математические — 126 единиц. Невероятно высокий уровень для театрального администратора! Способность отстаивать собственные права — 41, очень низкий показатель. И, наконец, память — 110 единиц.

В отдельности ни один показатель не опускался ниже отметки 41, поднимаясь даже до 126, и все равно уровень ЦДО оставался 30 единиц. Только криминальные, антисоциальные наклонности, а также психическая неустойчивость исследуемого могли так снизить показатель ЦДО. Ко показатель антисоциальных наклонностей оставался на нейтральном уровне.

Дженингс решил проблему с Бенни простым образом. Послав старику записку, что новый тест подтвердил старые результаты, он стал избегать встреч с администратором. Тем самым Дженингс не только внял Вейгенду, советовавшему забыть тот разговор о Возрождении Бенни, но и пытался совсем не думать о существовании Бенджамина Райса.

Квартира Бенни была в двадцати минутах ходьбы от “Музикосмоса”, и по дороге домой он размышлял, бросать ему эту работу или нет. Бенни был хладнокровен и спокоен, как всегда, и как всегда трезво оценивал сложившуюся ситуацию.

С одной стороны, думал он, если тобой кто-то очень заинтересовался, он может и не успокоиться, пока не докопается до истины. Но с другой стороны, если ты устоишь, то скоро любопытство пройдет, и ты только укрепишь свои позиции. Люди обычно не перепроверяют то, что только что исследовали. Раньше он так не считал и поэтому всегда пускался в бега, когда обстановка вокруг накалялась.

“На этот раз буду держаться до последнего”, решил Бенни, и сразу почувствовал, что за ним следят. Он не испугался и продолжал спокойно идти. Кто это может быть? Только тот, кто ничего о нем не знает. Всем известно, что он любит ходить домой пешком, так что не было никакой нужды следить за ним.

Может, он сделал какую-нибудь ошибку в тестах? Зачем же все-таки они его исследовали? Наверняка все делалось с подачи Сюзан Зонненберг, которая считала, что этим делает ему большое благо. Но все равно непонятно, почему кто-то наблюдает за ним? Сюзан Зонненберг уже в Институте Возрождения и давным-давно забыла, кто такой Бенни Райс.

Он намеренно прошел мимо газетного киоска, где обычно покупал газету. Бенни внезапно остановился, как будто вспомнил что-то, и, резко развернувшись, пошел назад к киоску. За это короткое время ему удалось хорошо рассмотреть свой “хвост”. Им оказался мужчина в возрасте от тридцати до сорока лет, совершенно неприметный. Бенни решил, что такая внешность очень соответствует занятию незнакомца. Взгляды их встретились. Неизвестный смотрел га него спокойно и даже безразлично, и Бенни уже готов был признать, что ошибся в своих подозрениях.