-Дырки?! – дарк перепугано обернулся, бросил взгляд на Дашу. Девчонка разговор слышать никак не могла, но ответила коротышке негодующим взглядом. Видимо, темперамент своего безносого дружка неплохо изучила.

-Леди, - поспешно сказал Мин, - я просто… Просто любуюсь. Прошу величайшего прощения, не извольте гневаться.

-Да ладно. Гневаюсь я по-другому. Ты любуйся, - все мы человеки, все мы живые. Только приличия соблюдай. Мне, знаешь ли, недавно говорили, что без приличий никак нельзя.

-Я воспитанный, - горячо заверил коротышка. – Честное слово. Ну… бывает иногда. Я исправлюсь.

-Ну и забудем. Расскажи лучше, за что ты звание артиллериста получил?

Мин приподнял тяжелый мешочек на своем поясе и заговорщицки признался:

-Свинец. Шарики. Кидаю - голова вдребезги.

-Да, ну?! – изумилась Катрин. – И с какого же расстояния? Ты рассказывай- рассказывай. Полагаю, без драки в нашем путешествии никак не обойдется…

* * *

Корабли вышли в море. Первым шел "Собачья голова", за ним более быстрый "Квадро". Рыжие берега потянулись по левому борту. Какое-то время круживший над катамараном Витамин, взял курс к берегу - к хозяйке. Катрин посмотрела вслед баклану, - ну вот и все. Прощай Глор.

Глава 2

Днем становилось совсем тепло, но ночи тянулись долгие, холодные, напоминающие о то ли скоропалительно закончившейся, то ли о так и не начавшейся зиме. Катрин выскользнула из-под одеяла, поспешно натянула штаны. В иллюминатор заглядывал серый рассветный сумрак. Стараясь не разбудить подругу, Катрин обула сапоги и, потирая плечи, обнаженные рубашкой с обрезанными рукавами, выскользнула за дверь.

Флоранс сквозь ресницы наблюдала за возлюбленной, - ладно, можно еще чуть-чуть позволить себе поспать. Кэт совершенно неугомонна. Есть необходимость или нет, - вскакивает на рассвете. Привычка у девочки. Счастье молодости, - четыре часа сна больше чем достаточно. Полежать бы еще чуть-чуть…

Флоранс плотнее завернулась в одеяло, поклялась себе, что поваляется минут пять, не больше, и уснула.

На переборке, на дверце встроенного шкафа, раскачивался насмешливый полукруг солнечного света. Привычно шуршала вода, разрезаемая острыми килями катамарана. С палубы слышались голоса, за стеной взвизгивала Дики и недовольно бухтел Рич, - опять сестрица пыталась ему оторвать какую-то конечность. Детям что-то неразборчиво сказала Мышка.

Флоранс поспешно села. Вот тебе и пять минут. Между прочим, на отсутствие часов не сошлешься, - в Глоре закупили целый десяток песочных "хронометров". Впрочем, и без часов ясно, что здорово проспала.

За переборкой что-то успокаивающим тоном рассказывала Мышка. Должно быть сказку. И Найни, и Кэт частенько пересказывали близнецам легендарные истории Старого мира. Мышка специализировалась на сказках Перро, у Кэт ассортимент историй был куда шире. В голове у любимой таилась просто ужасающая мешанина из сказок Милна, Киплинга, какого-то Гайдара, подробнейшее изложение всем известных путешествий хоббита Бильбо, и сага о куда менее известных приключениях дерзкого бронепоезда "Имени тов. Троцкого". Катрин свои сказания слегка адоптировала, но все равно серьезность, с которой она вещала, выглядела смешно. Близнецы, конечно, толком ничего не понимали, но слушали заворожено. Тон мамы околдовывал, - то вкрадчивый как крадущийся тигр, то шипящий как жутковатый удав Ка, то громыхающий на рельсах, как то бронированное и блиндированное революционное чудовище. Оказывается, Кэт любила сказки, и что еще удивительнее, - почти все на "Квадро" любили сказки. В хорошую погоду близнецов усаживали на одеяло, разостланное на диване кокпита, и почти всегда рядом тут же собирались свободные от работы члены команды. Непоседливой Дики просто так сидеть и слушать разговоры и смех взрослых было скучно, - она предпочитала вертеться на чьих-то коленях, норовя вытащить из ножен кинжал, оторвать пуговицу или завязку. Зато Ричард слушал все небылицы, не спуская заинтересованного взгляда с рассказчика, и даже вместе с взрослыми восторженно ухал и округлял глазенки. Главное в это время было не дать мальчику чересчур задуматься и наделать в штанишки. Ричард, как истинный мечтатель был весьма рассеян.