Читаем Вернуться полностью

— Вот такие они — "желтки", они же "желтяки", — Квазимодо жестом профессионального экскурсовода повел вокруг рукой. — Бедность и нищета, темнота и безграмотность. До десяти не все горожане считать умеют. Зато спокойны, как песчаные черепашки.

— Как бы нам какой-нибудь черепаший гепатит не подхватить, — проворчала Катрин, озираясь в поисках места, где можно было бы сесть. Вор поставил молодой женщине трехногий табурет.

— Этот крепкий. Садитесь, моя леди. Когда обоз выйдет, мы услышим. Они в путь еще до рассвета соберутся. До Райнио тащиться прилично, а ночевать под пальмами охотников немного. Здесь хоть берега и на диво спокойные, но люди нет-нет, да и исчезают. "Желтки" и те вечером под крышу норовят забиться.

— Это и есть нутт? — поинтересовался Жо, кивая на горсть мелких темных орешков, рассыпанных по щелястой крышке стола.

— Он самый, — вор махнул рукой. — Ну, как бедным "желткам" работать, если счастье, считай, на каждом кусте растет? Только в рот совать не забывай.

— Неужто орешки крепче сливовицы забирают? — Вини-Пух покрутил в пальцах крошечный плод.

— Положь взад, — недобро сказала предводительница. — Кто эту гадость тронет, руки поотрываю. Тебя, Ква, это тоже касается. Полагаю, это ты хозяину угощения отсыпал?

Вор пожал плечами:

— Ну, прихватил по дороге. Грядки за ближайшей рощей. Думаете, он сам бы не нашел, что за щеку сунуть? Так и нам, и ему спокойнее. Не смотрите на меня — сказали не трогать, я не трону.

— Наркотики у нас вне закона, — сказал Жо. — Тем более, что хозяин твой старый знакомый. Угостил бы его чем-нибудь доброкачественным.

— Я угостил, — покладисто сказал вор. — Правда, не знаю, старый ли он мой знакомый или новый. Хижина та же, это точно. А "желток".... Они почти не разговаривают, да и физиономии схожи. Может, это сын хозяина. Или внук.... Но угостил я его честь по чести. Вон там свинина осталась и лепешки. Разогреть?

Жо с наслаждением жевал мясо и свежий хлеб. За стенами хижины стояла тишина, лишь изредка доносился далекий рокот океана. Над городком, пропахшим нуттовым дурманом, плыла теплая ночная тьма. Хотелось спать.

* * *

Откуда-то донесся протестующий рев. Жо дернулся и обнаружил, что задремал, уткнувшись лбом в плечо наставницы.

— Они, — удовлетворенно сказал Квазимодо. — Ихние ослы орут. Собираются выходить. И нам идти пора. Не торопясь, двинемся. Пока они еще с постоялого двора выберутся...

Место для засады показалось Жо совершенно неподходящим. Дорога в редкой пальмовой рощице, под ногами все тот же песок. Катрин коротко глянула, пояснила:

— Практически еще черта города. Они будут расслабленны. Это же не военный конвой. Ква, сколько их может быть?

Вор, проверявший арбалет, сказал:

— Три повозки. Значит, как минимум трое возниц, плюс старший. Может быть, еще один-два человека. Возниц можно в расчет не брать — это "желтки". Полагаю, у нас будет численное преимущество.

Жо сидел за деревом с правой стороны дороги. Где—то рядом во тьме растворилась наставница. Одноглазый с Вини-Пухом засели по другую сторону дороги. Стояла предутренняя тишина, только ветерок шуршал жестяными листьями пальм. Раз на мальчика посыпалась труха — в ветвях завозилось что-то небольшое — наверное, сонная птица.

Скрип колес Жо услышал издалека. Мягко постукивали копыта. В едва начавшей светлеть полутьме двигались смутные силуэты: три повозки, каждая запряженная парой ослов. Переднюю упряжку вел под уздцы невысокий человек.

Жо обтер вспотевшую ладонь о штаны, поправил топор за поясом и снова стиснул древко копья. Задача мальчика была проста: отрезать противнику пути отступления. Вини-Пух перекроет обозу путь вперед. Ква и наставница нейтрализуют возниц и охрану.

Караван приблизился. Ослы мощно пахли, возницы на коротких повозках сидели в расслабленной неподвижности — действительно, заторможенные "желтки". Когда передняя повозка поравнялась с Жо, раздался раскатистый пугающий звук. Человек, ведущий упряжку, обернулся, и сердито ткнул осла древком копья:

— Не брюхо, а зев стурвормий. И чем тебя только кормят? Пердуны сонные.

— Что ругаешься? — поинтересовался выросший у дороги Квазимодо. — Не нравятся ослики, отдай.

Охранник попятился, выставляя копье:

— Что? Ты кто?

— Что, кто, — насмешливо передразнил Квазимодо. — Любознательный какой. Опусти свою кривулю, пока "болт" в лоб не схлопотал.

— Что ты с ним болтаешь? — грозно рявкнул из темноты Вини-Пух. — Кочевряжится — пристрели. Нам четвероногие ослы нужны, а не двуногие.

— Грабите, что ли? — упавшим голосом спросил охранник.

— Нет, милостыню просим.

Голос Квазимодо заглушил истошный ослиный рев — средняя повозка, понукаемая неожиданно очнувшимся возницей, попыталась развернуться. Рядом с повозкой возникла смутно-светлая фигура Катрин — легко взлетела на мешки — сбитый пинком возница покатился по песку.

— Да вы здесь, в Скара, совсем озверели, — дрожащим голосом заявил охранник, замерший под прицелом арбалета Квазимодо.

— Дергаться не нужно, — нравоучительно заметил вор. — Клади копье и отходи в сторону. Не тронем.