Читаем Вернуться живым полностью

– Сколько же вы нахапали этого добра?

– Немало!

– А что-нибудь повкуснее есть?

– Ящик печенья, бочка варенья, – ухмыльнулся Кавун. – Но мы «мальчиши-плохиши» и ничего не дадим!

– Братцы! Подарите, чего не жалко, не жмотьтесь.

– Ладно, поделимся. Есть десять мешков муки, пять мешков сахара, мешки с рисом, ящик чая. Но, чур, сами все носите. Мои бойцы уже уморились…

К складу потянулась цепочка вертолетчиков. Забрав половину продуктов, они остановили погрузку боеприпасов и улетели. Следующая пара вертушек прилетела через полтора часа, но загружать боеприпасы не разрешили: лишь затащили мешки сахара и ящик чая, медикаменты и спальники, оставшиеся от тех, что полк не разобрал по ротам. Все тот же шустрый борттехник подбежал и пожал нам руки на прощание.

– Спасибо, ребята, выручили! Ох и порадуется сегодня эскадрилья! На сегодня хватит – это был последний борт!

– А куда девать боеприпасы? – недоумевал Кавун.

– Подрывайте. Больше не прилетим…

– Брагу будете делать? – с видом знатока спросил Голубев.

– И брагу, и самогон. Спирт кончился! Ну, до встречи. Если что, вызывайте, не стесняйтесь!

И вертушки устремились ввысь, подняв тучи песка и пыли. Невывезенные цинки с патронами и мины остались лежать в куче, а солдаты продолжали подносить найденные выстрелы к «безоткатке». Надо было срочно остановить Шипилова.

– Что с этим всем делать будем? – поинтересовался Шипилов, придя на зов Кавуна.

– Слышь, крот! А ты прекрати рыть землю носом, – огрызнулся Кавун.

– Капитан! Я же не нарочно. Мин как грибов в сибирской тайге в грибной год. Я столько трофеев никогда в жизни не видел. Так, как возникшую проблему будем решать?

– А ты как предлагаешь?

– Пороховые заряды высыпаем на эту кучу мин, цинки вскрываем и патроны высыпаем туда же. Подожжем, и пусть взрываются. Снаряды, ракеты и гранаты сложим в самую крепкую избушку, и я их подорву, когда будем уходить. Пусть в космос летят – знатный устроим фейерверк!

– Давай, крот, действуй, руководи! – согласился ротный.

Солдаты сложили боеприпасы в кучу, снарядами нашпиговали самый крепкий дом и начали собираться отходить в горы. Затем бойцы распотрошили ящики, тюки, коробки, набивая вещмешки чаем, сахаром, рисом и выбрасывая консервы с кашей.

– Степан! Что за странный чай ты набрал? Какие-то горошины. На чай не похоже, – удивился я.

– О! Это самый замечательный чай в мире! – ответил сержант.

Я зачерпнул горсть мелких темно-зеленых горошин величиной с черный перец.

– Эти темные шарики – чай?

– Потом, когда сварим, попробуете и восхититесь!

Все, что не смогли унести, рассыпали и сожгли. Степан тщательно растоптал два мешка лекарств – жаль не забрать, слишком тяжело. Рота постепенно выдвинулась в горы, а внизу остались лишь три сапера и Шипилов. Вскоре взлетел на воздух дом со снарядами, затем загорелась куча с патронами и минами. Треск выстрелов, разрывы патронов и гранат раздавались часа полтора, пока мы выползали на точку для ночевки. Саперы догнали роту на средине гребня. Шипилов радостно улыбался, словно ребенок.

– Как вам мой фейерверк? – спросил меня старлей.

– Шикарно! Впечатляет! – буркнул я в ответ, тяжело пыхтя под весом мешка с трофейными продуктами.

Сапер ухмыльнулся и поспешил вперед. Солдаты забрались на горочку, перекусили. Они так вымотались за день, что с большим трудом смогли нести боевое охранение…

***

После трех суток поиска трофеев мы двинулись в путь. Рано утром (как всегда, рано утром!) батальон ждал роту в указанном квадрате – это был большой кишлак. Когда рота прибыла на место, мы застали неприглядную картину – все из домов было вытряхнуто на улочки: мука, рис, дешевое барахло, лавки, стулья, циновки.

– Дивизионная разведка постаралась, – пояснил Подорожник, отвечая на немой вопрос Кавуна и в очередной раз окидывая взглядом это разорение и разгром.

Вскоре минометчики поймали двух лошадей и погрузили на них минометы. Ах, хитрецы! Переход, судя по расстоянию на карте, предстоял долгий: по хребту вверх, затем спуск в ущелье, еще подъем на хребет, долгий марш по гребню и вновь спуск уже в долину. И лишь потом, наконец, бросок к технике по пересохшему руслу реки. Всего пройти предстояло километров пятнадцать. Или восемнадцать. Хорошо хоть сухой паек съели – все легче перемещаться. Разведчики и управление полка первыми двинулись в горы, затем пошла третья рота и вторая. Наша рота в очередной раз шла в замыкании. Бойцы щурились, сидя вокруг большого костра, в который время от времени подбрасывали корзины, циновки, поленья. В нем горело и что-то подозрительно знакомое. Я подошел поближе и в пламени разглядел свой немецкий пуховый спальник. Как не ходившему раньше по горам, ротный выделил мне «ординарца» (из взвода Корнилова) для заботы обо мне. О ротном всегда заботился медик Степан. Именно этот заботливый «ординарец» сейчас и сжигал мой драгоценный спальник.

– Ты что делаешь, гад? – заорал я.

– Чтоб «духам» не достался. Я его выбросил, – ответил, глядя мне в глаза, глупо ухмылявшийся солдат-азиат.

– А с чего он «духам» бы достался-то? Сволочь!