Идея пьесы богатая, но оформление вышло небогатое. Почему-то все партийцы у Вас уродами вышли, физическими, нравственными или политическими уродами… Даже Рядовой выглядит местами каким-то незавершенным, почти недоноском.

Единственный человек, который ведет до конца последовательную и до конца продуманную линию (двурушничества), — это Накатов. Он наиболее «цельный».

Для чего понадобился выстрел Нины? (Нина — положительный герой, но кончает жизнь самоубийством). Он только запутывает дело и портит всю музыку. Кулику бы противопоставить другого, честного, беспорочного и беззаветно преданного делу рабочего (откройте глаза и увидите, что в партии есть и такие рабочие).

Надо бы дать в пьесе собрание рабочих, где разоблачают Виктора, опрокидывают Горчакова и восстанавливают правду. Это тем более необходимо, что у Вас нет вообще в пьесе действия, есть только разговоры (если не считать выстрела Нины, бессмысленного и ненужного).

Удались Вам, по-моему, типы отца, матери, Нины. Но они недоработаны до конца, не вполне скульптурны.

Почти у каждого героя имеется свой стиль (разговорный). Но стили эти недоработаны, ходульны, неряшливо переданы. Видимо, торопились с окончанием пьесы.

Почему Сероштанов выведен физическим уродом? Не думаете ли, что только физические уроды могут быть преданными членами партии?

Пускать пьесу в таком виде нельзя. Давайте поговорим, если хотите. Привет!

И. Сталин».

По мнению Евгения Громова, в представлении И.В. Сталина об эстетической ценности искусства ничего не надо упрощать. И.В. Сталин выработал определенное понимание художественной специфики искусства и эстетическое чутье.

Конечно, он был, прежде всего, политиком, но и не одной политикой он жил. Смотря спектакли и фильмы, слушая музыку, читая, наконец, книги, И.В. Сталин внутренне требовал от них и какого-то художественного уровня и качества, к чему государственные мужи зачастую бывают равнодушны.

Опираясь на воспринятые в молодости культурные традиции, И.В. Сталин мог и без подсказок референтов отличить первый класс в литературе и искусстве от второго и третьего.

Музыка в его жизни

Четырежды лауреат Сталинской премии (1946, 1949, 1950,1951), главный дирижер Большого театра Николай Семенович Голованов, скончавшийся в возрасте 62 лет, вскоре после смерти И.В. Сталина в 1953 году, успел оставить ценнейший документ эпохи — некролог по поводу кончины вождя, который предстает перед нашими современниками совершенно в неожиданном для них ракурсе — не как государственный деятель, но как неутомимый организатор советской культуры и тонкий ценитель отечественного и зарубежного музыкального искусства.

Среди людей, которые работали или встречались с И.В. Сталиным и оставили потомкам личные впечатления о музыкальных пристрастиях Иосифа Виссарионовича Сталина — дипломат Андрей Андреевич Громыко; автор мелодии Гимна Советского Союза, художественный руководитель Ансамбля песни и пляски Советской Армии Александр Васильевич Александров; знаменитый летчик, Герой Советского Союза Александр Васильевич Беляков; прима Большого театра Валерия Владимировна Барсова; а также «правая рука» Иосифа Виссарионовича — Вячеслав Михайлович Молотов.

Н. Голованов: «…Шли первые годы Октябрьской революции. Помню, как-то перед спектаклем Большого театра состоялся доклад, причем докладчик говорил очень долго и чересчур красиво, слишком цветисто. В ложу дирекции Большого театра вошел худощавый, невысокий человек в скромной солдатской одежде. Послушал, усмехнулся и добавил как бы про себя: «Лучше бы уж скорее начинался спектакль»…